- Ну и я сразу позаботился взять этого юного олуха под стражу, и приказал никого к нему не пускать.

- Ты предусмотрительный, - похвалила я. – Но что нам делать дальше?"

"- Дальше? – он перекатился на бок, и теперь мы лежали лицом к лицу. – Действуем по нашему плану – не подаём виду, и ждём, когда убийца совершит ошибку. Будем жить и радоваться. Как будто ничего не происходит. Днём будем кататься по Пойзену на лодке, вечером ходить в театр. Ещё я планирую выкупить баню на целый день и запереться там с тобой, чтобы никто не мешал.

- А, точно, - не удержалась я от улыбки, - ваше сиятельство ведь приехали поправить здоровье на водах…

- И ещё мы будем танцевать на всех балах, - продолжал Гилберт, начиная легко целовать мои щёки, лоб, глаза, губы, - и ездить на прогулки по окрестностям, и я скуплю для тебя весь ювелирный магазин, чтобы мой бриллиант сиял в самой драгоценной оправе…

Звучало это всё очень красиво, но мне внезапно стало грустно, и граф сразу же это заметил.

- Что такое? – он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Сомнения? Страх? Что случилось с отважным пронырой господином Ронбери?

- Мне страшно за тебя, - сказала я, но граф только рассмеялся.

- Бояться нечего, - заверил он. – Колдовством меня не проймёшь, а захочет убить ядом, кинжалом или пистолетом – тут-то мы его и повяжем, голубчика.

- Да, ты прав, - я закрыла глаза, подставляя губы для поцелуя, но обмануть Гилберта не смогла.

- Это не то, - произнёс он, лаская моё лицо. – Есть ещё что-то. Не скрывай, Роксана. Я хочу, чтобы между нами не было секретов. Скажи, что у тебя на душе.

- Хорошо, - я прямо посмотрела на него. – В чём чучельник был прав, так это в том, что всё проходит. И моя красота – она тоже не вечна. Возможно, мне повезёт сохранить её до преклонных лет, как моей маме, но случается всякое… Я вдруг испугалась, что сейчас всё будет таким прекрасным, что потом больше ничто не принесёт радости. И ты… когда пройдёт время…

Он рассмеялся, и я с удивлением услышала этот новый смех - весёлый, задорный, искренний, так не похожий на смех придворного, который и смеётся - словно играет в спектакле.

- Не бойся, милая, - произнёс муж, играя моими распущенными волосами, - мы напьёмся этой радости вдосталь, и будем радоваться, пока не надоест. А когда надоест, придумаем что-нибудь другое. Например, поедем в Тобермори. Пишут, что там ограбили городской музей, но не взяли ничего, кроме старинного экспоната. Ракушки Дилана. Вроде бы, ракушка принадлежала богу моря, и если подуть в неё, то можно поднять со дна утопленников, чьи тела не были найдены и похоронены. Король намекнул, что после миссии в Солимаре я вполне могу съездить в Тобермори и разузнать, кому это понадобилась воровать подобные вещицы. И я предлагаю тебе поехать со мной.