Третий пожаловался бойцам, что на кухне старшина обворовывает солдат, а образовавшиеся излишки продает местным. Причем привел конкретные примеры, значит, говорил не голословно. Двое последних, отменные весельчаки, в минуты роздыха любили рассказывать истории о своей жизни в колхозе, звучавшие из их уст самыми настоящими анекдотами. Так что в роту они принесли немало антисоветского «веселья». Все рассказанные ими истории были тщательно записаны. Прочитав каждую из них, выставлявшую в неприглядном свете перегибы с коллективизацией, Тимофей сделал для себя заключение: некоторые истории и в самом деле были очень смешные, другие — сошли бы как материал к серьезному фельетону.

Оба парня были отчаянные, служили в разведке, не однажды рисковали жизнью, а потому вводить против них какие-то репрессии будет нецелесообразно.

Из папки следовало изъять всех пятерых. Пусть воюют, как и подобает. А вот старшину, обворовывающего своих, следует взять на заметку.

Аккуратно, листок за листком, Романцев пролистал все дела — были и такие, к которым следовало присмотреться по-серьезному. Минуту он выжидал, потом, отринув сомнения, поднял трубку телефона:

— Соедините меня с полковником Александровым.

— Соединяю, — прозвучал приятный голос связистки, и еще через тридцать секунд он услышал низкий бас полковника:

— Слушаю тебя, Тимофей. Что-нибудь серьезное?

— Так точно! Перебежчик оказался хорошо подготовленным агентом абвера.

— Уже наслышан, жду твоего подробного доклада. Ты его расколол?

— Да. Но возникли некоторые сложности, хотелось бы посоветоваться с вами.

— Пятнадцать минут тебе хватит? Скоро начнется оперативное совещание в штабе фронта, нужно подготовиться.

— Хватит, товарищ полковник!

Еще через полчаса Романцев вошел в кабинет к полковнику Александрову, начальнику контрразведки Смерш Тринадцатой армии.

В последнее время Александров выглядел измученным. Всем было известно, что он серьезно переживает потерю единственного сына, погибшего восемь месяцев назад на Карельском фронте. Полгода назад выяснилось, что у него есть четырехлетний внук, проживающий в Архангельске. Жена дважды приезжала к несостоявшейся невестке и пыталась уговорить ее переехать вместе с малолетним сыном в Москву, однако из этой затеи ничего не выходило.

Единственным утешением оставалась фотография внука, которую Александров заботливо хранил в партбилете.

— Что у тебя там? Давай, выкладывай! — отложил он в сторону карандаш.

— Выявлен связник, им оказался сержант Григорьев, сорок пятого отдельного инженерно-саперного полка. К сожалению, взять его живым не удалось, он был застрелен на передовой при переходе через линию фронта.

— Скверно, — покачал головой полковник.