Давай, Щербак, помоги!

Красноармейцы стянули с убитого сапоги, сняли брюки и гимнастерку, после чего тщательно, сантиметр за сантиметром, стали прощупывать ткань. Щербак взял сапоги, вытащил стельки, пошарил внутри сапог рукой — пусто! Будь оно неладно…

— Что-то одна стелька толстоватая, — заметил старшина и показал ее Романцеву. Не дожидаясь ответа, вытащил нож и уверенно разделил ее пополам. Внутри оказалась небольшая металлическая пластинка с буквами. — Кажись, нашел, товарищ капитан, — протянул он пластинку Романцеву.

— Вот и пароль, — сказал Тимофей, разглядывая пластинку.

 — Что же здесь написано? По-немецки… «Моос». Ага, все понятно. Псевдоним начальника Варшавской разведшколы. Да тебе, старшина, не медаль, а орден надо дать, — широко улыбнулся он, посмотрев на смутившегося бойца, — если бы не твоя бдительность, этот гад ушел бы! Вот и отыскался наш связник.

— Значит, я могу не беспокоиться, товарищ капитан? — с некоторым облегчением спросил полковник. — Значит, враг изобличен?

— Изобличен… Вот только жаль, что допросить его нельзя.

Глава 6

Неужели утечка?"

"Вернувшись в отдел, Романцев достал из кармана ключ, открыл громоздкий сейф, остро торчавший из угла кабинета, и вытащил из него две пухлые папки, синего и белого цветов.

В обеих папках находились дела подучетников. В общей сложности их набиралось около трех десятков на дивизию. Эти папки ему достались в наследство от предшественника, начальника отдела контрразведки семьдесят первой дивизии майора Севастьянова. У майора явно была склонность к канцелярской работе, все документы находились в надлежащем виде: листы аккуратно расчерчены простым карандашом, строчки заполнены красивым писарским почерком, донесения подшиты и пронумерованы, необходимые дополнения вклеены; многие места в показаниях, в зависимости от их важности, подчеркнуты синим и красным карандашами.

В синей папке хранились дела подучетников, проходивших как изменники. На них уже было собрано достаточно материала. Провинности самые разные: откровенно пораженческие разговоры, игнорирование приказов, сомнительные пятна в биографии, выявление фактов сотрудничества с немцами.

В белой папке лежали личные дела подучетников, требующих дополнительной проверки, материала для их ареста было недостаточно.

Сюда могли попасть даже те, кто рассказал политический анекдот где-нибудь в компании, или уличенные в отправке писем нежелательного содержания. Последние пятеро, оформленные майором Севастьяновым по донесению своего осведомителя под псевдонимом «Рыжик», вызывали у Тимофея сомнение.

Он еще раз внимательно перечитал их дела.

У двоих в карманах были обнаружены немецкие листовки, которые могут послужить пропуском для перебежчиков.