Там я получил дополнительный инструктаж по разведработе в советском тылу. Там же мне дали документы, снаряжение, оружие, а потом, для окончательного инструктажа, направили в абверкоманду-102.

— Кто начальник абверкоманды-102?

— Обер-лейтенант Даллингер.

— До него был подполковник Гопф-Гойер?

— Он самый. Правда, я его не застал. Говорят, перевели на другой участок работы.

— Дополнительный инструктаж давал Даллингер?

— Да. Это он разрабатывал операцию.

— Где сейчас размещается абверкоманда-102?

— Близ Велички, на территории Польши.

— Где служит связник Антип?

— В семьдесят первой дивизии, — проговорил перебежчик, уверенно посмотрев в глаза Тимофею.

Романцев старался не выдать своего волнения.

— А точнее ты можешь сказать? Какой полк, батальон, рота…

— Обер-лейтенант Даллингер номер полка не называл. Только как-то обмолвился, что полк Антипа стоит близ села Златки.

Рядом со Златками в густом лесочке, спрятанный от случайного и заинтересованного взгляда, расположился сорок пятый отдельный инженерно-саперный полк. Бойцы проживали в землянках и блиндажах, построенных еще два года назад, когда планировалось широкомасштабное наступление.

"

"Блиндажи были срублены из крепкого бруса, с большим знанием дела. Такие строения могут простоять не один год и способны выдержать авианалеты. Район был достаточно хорошо укреплен, первая и вторая оборонительные линии усилены долговременными огневыми точками, повсюду натыканы «ежи», эшелонированная оборона с минно-взрывными заграждениями и минными полями. В мае сорок второго никто даже не предполагал, что немцы предпримут здесь наступление, как, казалось бы, в самом неудачном для них месте — в лесостепной зоне, рассеченной глубокими оврагами.

Натиск был стремительный и такой силы, что в первые же часы прорыва была смята первая линия обороны, а вторая, рассеченная на несколько частей, действовала хаотично, пытаясь хоть как-то противостоять напору.

А еще через неделю немцы двинулись дальше, замкнув поотставшие красноармейские части в Харьковский котел. Так что добротно срубленные землянки и блиндажи не были даже толком обжиты.

По какой-то своей причине немцы тоже не пожелали их взрывать, а может, полагали, что когда-нибудь в них заселится повстанческая украинская армия.

— Как ты свяжешься с Антипом?

— Он должен подойти ко мне и спросить: я, случайно, не из Ярославля? Мой ответ: нет, я из Воронежа, отец у меня был из Ярославля.

— Не хитро… Тебе показывали его фотографию?

— Не показывали, — отрицательно покачал головой немецкий агент. — Обер-лейтенант Даллингер сказал, что он знает меня в лицо.