Вот только нет никаких учений, а есть война, где можно в любую минуту получить пулю в живот или напороться на мину. Нужно топать к своим, несмотря на голод и смертельную усталость, чтобы собраться с силами и гнать врага в обратную сторону.

— Тут вот какое дело… У меня к вам претензий никаких нет, люди бывают разные, и нужно это принять. Но бойцам всего этого не объяснишь. Я не могу за них ручаться и контролировать всецело ситуацию тоже не в силах…

— Кажется, я вас понял, вы хотите, чтобы я ушел, — перебил Рогов. — Иначе меня могут убить.

— Если быть предельно откровенным, то да.

— Нечто подобное я предчувствовал, — кивнул Рогов. — Уж больно взгляды бойцов мне не нравятся. Хорошо… Буду плестись где-нибудь в хвосте, а там просто уйду в лес. Надеюсь, не повторю тех ошибок, что были в вашем отряде. Спасибо за предупреждение!

Еще через полчаса отряд Романцева двинулся на восток. Капитан Рогов пристроился замыкающим. А когда Тимофей оглянулся минут через пятнадцать, то его уже не было. Более он с ним не встречался…

— Что вы можете сказать о Рогове?

— Капитана Рогова я знал всего лишь несколько дней. Бойцы его не любили, в чем-то подозревали.

Но я проверил у него документы, в том числе партийный билет, и не нашел ничего такого, что могло бы подкрепить их подозрение. Правда, он был не похож на остальных, это надо признать. Было в нем какое-то барство. Не знаю, откуда оно в нем… Потом мне стало известно, что бойцы просто хотят устроить над ним самосуд, и, чтобы этого не произошло, я посоветовал капитану уйти из отряда. Во время одного из переходов он затерялся в лесу. Как дальше сложилась его судьба, я не знаю. Больше его не видел и ничего о нем не слышал. Все это я уже подробно рассказывал при первом разбирательстве.

— Да. Мы проверили. Капитан Рогов пропал без вести.

— Здесь моей вины нет. Без вести пропал не только он один. Ему не повезло. Повезло другим, мне, например, и моего отряду, сумевшим выйти из окружения. А ведь порой казалось, что это невозможно.

— В вашем отряде много было офицеров?

— Семеро.

— Но подчинялись бойцы только вам, несмотря на то что они были старше по званию.

— Так точно… Были и такие офицеры, которые отсеивались по ходу движения. Их тоже было много. Всех не запомнишь, — хмуро ответил Романцев.

 — Много было перестрелок. Однажды вошли в деревню, а там немцы… Устроили за нами погоню с разыскными собаками, насилу оторвались, пришлось пробираться через топкие болота, где и тропы-то никакой не было. — Немного помолчав, он добавил: — Но я помню лицо каждого бойца, которого вынужден был отправлять на смерть."

"— У нас нет никаких претензий к вашим поступкам во время выхода из окружения. Действовали вы, как опытный офицер, — ровным голосом признал подполковник Кондратьев.