А вот с двадцать второго сентября тридцать девятого по сорок первый он вошел в составе Украинской Советской Социалистической Республики, — со значением произнес Рогов. — Разумеется, со всеми людьми, что там находятся. Я — такой же советский гражданин, как и вы. Кстати, вы должны об этом помнить, ведь именно Шестая армия Киевского Особого военного округа вошла во Львов. Ведь вы же в этом округе служили?

— Вот только, в отличие от вас, день вхождения нашей армии во Львов я не помню, — натянуто произнес Тимофей, ощущая какое-то внутреннее сопротивление капитана.

— Все так, товарищ старший лейтенант, потому что Львов — это не ваш родной город.

Что было со мной дальше? Дальше окончил школу красных командиров и мне было присвоено офицерское звание. Воевал на Зимней войне[10]. А вас что-то беспокоит?

Доводы основательные, веские. С такими не поспоришь, но сдаваться просто так не хотелось.

— А табачок у тебя откуда? — сурово спросил угрюмый старшина с обожженным лицом.

— А чем тебе мой табак не нравится?

— Уж больно дым от него ароматный идет, как от немецкого.

— Боец, а я смотрю, вы эксперт по табаку.

Может, потому, что вы, кроме дедушкиного самосада, ничего другого и не курили? А я вам могу сказать, что курил и немецкий табак, и российский, доводилось курить американский и даже сигары. Их премьер-министр Великобритании особенно уважает. — Поморщившись, Рогов добавил: — По мне, так сигары — дрянь редкостная. Хотя табак крепок! Лично я предпочитаю балканский табак, «Герцеговина Флор». Слышали о таком? У него аромат особенно приятен. Герцеговина — это местечко такое в королевстве Югославии. А табак этот сам товарищ Сталин курит. Не станете же вы всех, кто курит этот табак, в шпионы записывать… Вместе с товарищем Сталиным, — с ухмылкой поинтересовался капитан Рогов.

— Ты товарища Сталина не трожь! — подался вперед старшина.

— Отставить! — гаркнул Тимофей. — Нам еще собачиться между собой не хватало! Все, разошлись! Это приказ! Считаю вопрос закрытым. Документы у капитана в порядке, проверил. А что касается «Герцеговины Флор», так его действительно товарищ Сталин предпочитает.

Красноармейцы расходились неохотно, явно разочарованные результатами следствия. Последним отступил и обожженный старшина.

— Не нравится мне твоя слащавая рожа, капитан, — хмуро обронил он напоследок. — Чувствую, смердячиной от тебя тянет.

— Мне твоя тоже не нравится, старшина. Но не убивать же из-за этого… У нас еще будет с вами возможность поговорить пообстоятельнее, когда мы выйдем к своим.

— Вот только до них сначала добраться нужно, — сквозь зубы процедил тот.

До самого вечера, забравшись в глубину лесной чащи, пережидали проходящие мимо немецкие колонны, двигавшиеся нескончаемым потоком на восток.