Но вот никак не давал себя зацепить и не желал попадаться в уже расставленные сети. Постепенно определился квадрат его обитания. Незаметно, так, чтобы не привлекать к себе внимания, смершевцы обошли все возможные места его пребывания: бараки для командированных офицеров, частный сектор. Здесь им улыбнулась удача — один из офицеров узнал в нем человека, с которым делит жилье последние несколько дней. Его сосед вышел какой-то час назад и обещал вскоре вернуться. Однако в снятом жилье он больше не появлялся. В доме устроили засаду, но Романцев не верил, что майор там появится. Враг был матерый, опытный, обладающий недюжинной интуицией на опасность. Почувствовал ее и немедленно скрылся!

Во всех местах его возможного появления расставили группы задержания. Оставалось ждать результатов.

Глава 16

Любовь — штука непростая"

"Было решено установить за ефрейтором Егоровой круглосуточное скрытное наружное наблюдение по ее месту службы и за домом, в котором она квартировала. Контрразведчики вели себя деликатно, старались держаться на значительном расстоянии, дежурили в три смены, чтобы не примелькаться, но результаты оставались нулевыми. Никто из посторонних с Ларисой не контактировал, никто не заходил к ней в гости, а немногие встречи, что случались у нее на пути к службе или к дому, были с теми, кого она хорошо знала.

По логике вещей следовало, что диверсант должен объявиться у нее в доме, когда она будет в одиночестве, чтобы не застать свидетелей. Вечерами через светящееся окно было видно, что ефрейтор Егорова ведет себя спокойно, ничем не озабочена, ходит по горнице, что-то шьет и даже вышивает. В общем, занимается обычными женскими делами, на которые даже на фронте у девушки остается немного времени. Затем, не утруждая себя долгим бодрствованием, Лариса ложилась спать, затушив керосиновую лампу.

Вместе со всеми заступал на дежурство и Романцев. Однажды Тимофею показалось, что в зарослях сирени он увидел чье-то лицо. У него даже перехватило дыхание от напряжения, в груди образовался легкий холодок. Вглядываясь в темноту, он вытащил из кармана пистолет, дал знак стоявшему рядом старшине обойти куст, но в этот самый момент через тучи пробилась луна, ярко осветив окрестность. Тимофей едва не застонал от досады — то, что он принял за лицо, было не что иное, как свежесрезанный толстый сук дерева.

Надо же было так ошибиться!

Вокруг безлюдно, молчаливо. Полнейшее затишье, какое может быть только на войне в глубоком тылу. То громыхание и далекая канонада, а то вдруг такая тишина, что в ушах звенит. А еще такое безмолвие возможно на изломе лета, когда солнце еще продолжает радовать своим теплом, но в буйно разросшиеся кроны предвестником грядущих природных перемен уже закрался первый желтый лист.