Я хорошо изучил их операции в Европе, и знаю, что они мастера вести сражение на полное уничтожение противника. После вермахта, который был разжеван и выплюнут в лицо Гитлеру, Квантунская армия этим маньякам маневренной войны – на один зуб. И это в то время, когда подавляющая часть наших войск связана вязкой и ожесточенной войной в Китае и на границах Индии. Там, в долине реки Брахмапутра и нижнем течении Ганга, идут кровавые бои местного значения, японская армия задыхается от недостатка снабжения, которое с трудом удается протолкнуть по узким дорогам через гористые джунгли Бирмы.

Там против нас сражается 14-я британская армия, хотя английский там только старший комсостав, а остальные – или индусы, или африканские негры. Негры себя чувствуют в тропических джунглях как дома, а вот индусы сражаются яростно, потому что не желают впускать нас на свою землю. Уж слишком дурная слава идет о японских солдатах, ведь даже бирманцы, в начале войны встретившие нас как освободителей, теперь желают возвращения англичан. В Китае положение ничуть не лучше: война идет без какой-либо определенной цели, и нашей армии просто не хватает на эту огромную страну.

С этими невеселыми соображениями я и пошел на доклад к императору. Только Божественный Тэнно может принять окончательное решение по будущей стратегии страны Ниппон.

Потомок богов прочел поданный ему доклад, а потом долго смотрел невидящими глазами вдаль куда-то мимо меня.

– Неужели, Исороку-сан, все закончится так быстро и так страшно? – наконец сказал император, прервав свое молчание. – Один порыв божественного ветра – и страну Ниппон сдует в небытие, как уже сдуло Германию.

Вы же не будете возражать против того факта, что господа Бережной, Ларионов и иже с ними появились в нашем мире исключительно по воле всемогущих богов?

– Нет, о Божественный Тэнно, я этого отрицать не буду, – ответил я, склонив голову. – Всему миру уже известно, что в результате прямого вмешательства свыше Большевистская Россия превратилась в явление неодолимой мощи… И эта сила, поделившая мир с Соединенными Штатами Северной Америки, сейчас обратила внимание на страну Ниппон, которая сорок лет назад нанесла ей жесточайшее оскорбление.

Русские, несмотря на свой спокойный, почти флегматичный характер, ничего не забыли и никого не простили. Одержав победу над сильнейшим врагом, в настоящий момент они возбуждены и даже разъярены, и теперь жаждут смыть кровью позор Цусимы. Я тоже помню о том дне: забыть о нем мне не дают два пальца на левой руке, потерянные мною в Цусимском бою. И сделал это не осколок русского снаряда, а наше же собственное орудие, разорвавшись от слишком частой стрельбы.