Они снова общались, как раньше. Все так же болтали, вместе ужинали. Валяясь на диване, слушали принесенные Хайдой компакты, обсуждали музыку и книги. Или же просто молчали в одной комнате каждый о своем. По субботам засиживались допоздна, и Хайда оставался у Цкуру на ночь. Стелил себе на диване в гостиной и засыпал. Больше ни разу он (или его альтер эго – если то, что привиделось Цкуру, вообще случилось) не заходил среди ночи в спальню и не смотрел на Цкуру из темноты. И хотя Белая с Черной то и дело продолжали резвиться в его постели во сне, никакого Хайды там больше не появлялось.

И все-таки Цкуру ловил себя на том, что в ту ночь странный Хайда своими призрачными глазами все-таки заглянул в него. След от того взгляда так и остался у Цкуру внутри. Нечто вроде саднящей боли от легкого ожога. Именно в те минуты Хайда изучил все потаенные желания Цкуру, препарировал их одно за другим – но все-таки решил дружить с ним и дальше. Просто чтобы свыкнуться с этим новым знанием и успокоиться, ему понадобилось одиночество. Вот он и прервал их общение на целые десять дней.

Разумеется, то было всего лишь предположение.

Безосновательная, почти бредовая гипотеза. Очередная галлюцинация, иначе не назовешь. Но именно она не давала Цкуру покоя. От одной мысли о том, что его подсознание обшарили до последнего уголка, он ощущал себя жалким, как червь, прозябающий под склизким, замшелым камнем.

И все-таки этот юный умник был нужен ему. Чуть ли не больше всего на свете.

8

Окончательно из жизни Цкуру Хайда исчез на следующий год в конце февраля, через восемь месяцев после их знакомства. Теперь уже навсегда.

Закончился учебный год, объявили итоги сессии, и Хайда уехал в родную Акиту.

Скорее всего, сразу вернусь, сказал он Цкуру. Зимой в Аките жуткие холода. Да и торчать там целых две недели – со скуки сдохнуть можно. В Токио куда веселее, сказал он. Просто нужно помочь старикам счистить снег с крыши, да и просто повидаться… Но прошло две недели, потом и три, а Хайда все не возвращался в Токио. И никак не сообщал о себе.

Поначалу Цкуру не придал этому большого значения. Видимо, родной дом показался Хайде уютнее, чем он думал. А может, снега этой зимой навалило больше обычного.

Сам же Цкуру съездил домой в Нагою на три дня в марте. Ехать совсем не хотелось, но куда денешься? Конечно, в Нагое не нужно счищать с крыши снег, но мать названивала ему в Токио чуть ли не каждый день. У тебя же там каникулы, почему домой не приедешь, и все такое."

"– Кучу дел можно переделать только на каникулах, – соврал ей Цкуру.

– Но хоть на пару-то дней можно вырваться? – настаивала мать. А потом и сестра позвонила, сказала, что мама очень скучает и лучше бы Цкуру появился хоть ненадолго.