Страничку из ее блокнота Цкуру сложил вчетверо и спрятал в бумажник. Сунул карту в карман. И, выйдя из отеля, отправился бесцельно бродить по городу."

"Теперь он, по крайней мере, знает, где Эри. Адрес в записке, она с мужем и детьми, у нее все в порядке. Следующий вопрос – обрадует ли ее появление Цкуру. А вдруг, несмотря на весь его перелет через Северный полюс, она даже не захочет с ним говорить? Что ж, и такое возможно. Как рассказывал Синий, после истории с изнасилованием именно Черная встала на сторону Белой и потребовала, чтобы все четверо оборвали с Цкуру всякие отношения.

Что же она могла думать о нем после того, как Белую убили, а их компания рассыпалась, он даже представить не мог. Возможно, в ее понимании он заслуживает разве только разговора сквозь зубы.

Но тут уж, как говорится, не попробуешь – не поймешь[39].

Шел уже девятый час, но, как и сказала Ольга, небо и не собиралось темнеть. Многие магазины на улицах еще работали, прохожие сновали туда-сюда. В кафе и трактирчиках люди болтали и смеялись за пивом или вином. На старой улице, мощенной круглым булыжником, пахло жареной рыбой.

Очень похоже на скумбрию, которую жарят в японских харчевнях. Цкуру понял, что проголодался, и пошел на запах, но в итоге забрел в какую-то подворотню, где никакой рыбы не было, а пахнуть рыбой постепенно перестало.

Тогда, махнув рукой на деликатесы, он зашел во двор ближайшей пиццерии, сел за столик и заказал «Маргариту» и чай со льдом. Да уж, подумал он, Саре будет над чем посмеяться. Перелететь за тридевять земель, чтобы съесть «Маргариту», и вернуться…

Однако пицца оказалась неожиданно вкусной – на углях, тонкое хрустящее тесто, ароматная и румяная.

В небольшой пиццерии было людно, просто яблоку негде упасть. Почти за всеми столиками – многодетные семейства, молодые парочки или компании студентов. У взрослых в руках кружки с пивом или бокалы с вином. Многие, не боясь никого стеснить, дымили сигаретами.

Осмотревшись, Цкуру заметил, что никто, кроме него самого, не сидит один, молча запивая пиццу холодным чаем. Люди громко болтали, перебивая друг дружку, но никаких языков, кроме финского, вроде бы не звучало.

Все вокруг были местными, ни одного туриста. И только тут до Цкуру наконец дошло, что он за границей. Страшно далеко от Японии. Ужинал он почти всегда один, где бы ни оказался, и поэтому разницу заметил не сразу. Здесь он – не просто один, а один в глобальном смысле слова. Ибо здесь только он – иностранец, все остальные прекрасно разговаривают друг с другом на не понятном ему языке. Совсем не то, к чему он привык у себя в Японии. Что ж, неплохо, подумал он и вспомнил о принципе двойного отрицания.