Будто на экране он просматривает новостную ленту, что ли…

– Назар, Назар… все кутят, развлекаются, один ты брезгуешь левыми бабами или просто шифруешься, а, Усманов?! В нашем мире уважающий себя мужчина должен и жену иметь, ну и модельку какую, актрисульку, чтобы, так сказать, пиарила… для проформы так сказать… – ржет и огурцом закусывает.

Прищуриваюсь и отвечаю совершенно серьезно, не ведусь на подобные шутки:

– А что, если я жену-красавицу свою люблю и ей верен?!

Мартынов глядит на меня внимательно. Приподнимает бровь в изумлении.

– Даже так? – ухмыляется.

– Именно так, – подтверждаю.

– В наших кругах не принято верность блюсти. Каждый статусный мужчина может себе позволить как жену, так и любовницу содержать. Ну и жены верностью не отличаются…

Вроде и в шутку сказано. Но по факту все четко. Я знаю, в каком мире верчусь. Что называется, с молоком матери впитал, но все же есть для меня определенные понятия и ценности, и это не про мораль.

Это про принципы.

– Похвально, однако, Усманов. Даже не верится, что ты остепенился…

Опять давит, прощупывает. Не прост Мартынов. Иначе на такое место бы не присел.

– Но часто такие вот принципиальные обжигаются сильно.

Моргает раз-другой. Почему-то смешок в себе давит, а я вот напрягаюсь не на шутку, потому что Дмитрий Иванович телефон в руке покручивает, и мне становится не по себе.

Чутье срабатывает.

Предчувствие…

Не знаю, как это назвать, но еще до того, как мой новоиспеченный партнер повернул мобильник в мою сторону – я уже чувствую, что то, что увижу, меня не обрадует…

И я не ошибаюсь.

– Ты посмотри, Назар… Видимо, ты не в курсе, но новостная лента пестрит снимками и не только…

Прищуриваюсь, брови на переносице смыкаю и телефон борова с белоснежной скатерти цепляю, провожу пальцем по экрану и… не верю глазам своим!

Быть такого не может! Кажется, что подделка, что кадры отфотошоплены.

– Мои спецы уже проверили. Инфа – подлинник, – раздается голос Мартынова, вырывая меня из вакуума дикой ярости и ревности.

У меня в груди будто пламя зажигается…

Поднимаюсь резко и телефон партнера на стол бросаю. Особо не заморачиваюсь тем, что прямо сейчас Мартынов видит мой звериный оскал и ярость, которая по венам течет.

– Мне нужно идти, – произношу грубовато.

– Конечно, сынок. Иди-иди… Я все понимаю. Сам когда-то молодым да горячим был…

Стул отодвигаю с резким скрежетом, и я разворачиваюсь. Иду на выход. Свой телефон цепляю из кармана пиджака.

Прикидываю, насколько Мартынов может быть причастен, конечно, не ведясь на этот вброс. Делаю звонок начальнику службы безопасности.

– Кадры с моей женой. Мне надо понять, кто эту подделку изготовил и откуда вброс.