Мирон все время порывается мне помочь, но все заканчивается одним и тем же: я отказываюсь от его помощи и прошу уйти. Он будто не слышит меня, даже не реагирует никак на мои слова.

Он худеет на глазах. Волосы так и не подстриг, и теперь они кудрявой шапкой обрамляют темные глаза с черными ресницами.

Я никогда не признаюсь ему, но где-то далеко, в глубине моей души — или тех крупицах, которые остались от нее — я рада, что он тут, со мной.

Не знаю, сколько прошло времени, несколько дней или недель, но день, когда меня выписывают, все-таки наступает. Меня выпускают из белых стен с объемной выпиской, в которой куча рекомендаций и запретов, а также дают с собой несколько препаратов, которые должны спасать от депрессии.

От них мне плохо. Все время кажется, будто я плыву на плоту сознания сквозь туман. Я перестала чувствовать. Нет ничего, что раздражает меня или радует. У меня нет желаний — еда по расписанию, сон по расписанию. Будь моя воля, я бы и не просыпалась. И только верная спутница Тьма следует по пятам, дышит мне в затылок.

Мирон помогает мне сесть на заднее сидение автомобиля, укладывает на кресло сломанную ногу в гипсе и везет сквозь город.

Поднимаю взгляд и смотрю в окно. Идет снег. Снежинки налипли на проводах и окнах, названия магазинов плохо видны из-за назойливого снега.

Когда я попала в больницу, была осень. А сейчас что? Неужели настала зима? Да, наверное."

"Я бы могла задать этот вопрос Мирону или попросить свой телефон, который куда-то запропастился, но мне безразличен ответ. Зачем тогда заморачиваться?

Мне непонятно одно.

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю ровно, обращая внимание на то, что мы выехали из города и проезжаем по узкой дороге среди высоких сосен.

— К нам домой, — Мирон обыденно пожимает плечами.

— Нам, — повторяю я, обкатываю это слово на языке, осознавая, что оно не значит ничего для меня.

— К нам, — кивает бывший муж. — Я купил дом за городом. Там совсем недавно сделали ремонт.

Он купил дом. Зачем? Дом покупают, чтобы привести в него кого-то. К чему одиночке целый дом? Следовательно, он планировал жить в нем. С кем-то.

— Отвези меня в мою квартиру, — говорю ему ровно.

— Что ты там будешь делать?

Простой вопрос. Но я понятия не имею, что буду делать, оставшись в одиночестве. Уж точно не рисовать и не танцевать чечетку.

— Что ты будешь делать, Рита?

Молчу. Что на это ответить? Черт его знает!

— Я придумаю. Только отпусти меня.

— Нет, Рита. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Зачем? Мы больше не муж и жена! Оставь меня.

— Не могу, — бывший муж упорно стоит на своем.

— Я потеряла нашего ребенка, но это только моя утрата, и я справлюсь сама. Мне не нужна твоя помощь. Иди, живи своей беззаботной жизнью! — внутри все горит от боли.