— Вот она проснется и мы спросим у нее, замужем она или нет.

— Только рыпнись к ней! — начинаю я, но врачиха перебивает меня:

— Лучше бы поблагодарили Олега Евгеньевича, что был с Маргаритой все это время, — недовольно качает головой, переводя взгляд с одного на другого.

— Чего? — хрипло переспрашиваю я.

— Да вы на него посмотрите — с рук ее не спускал, вся рубашка в крови, — врачиха окидывает типа взглядом.

Я выпрямляюсь, вбираю кислород в легкие и говорю как можно спокойнее и ровнее:

— Благодарю за помощь. Но рядом со своей женой чтобы я больше тебя не видел.

Тип откашливается, трет горло и отвечает мне хрипло:

— Рита не жена тебе, — и молниеносно уходит, пока я охуевше смотрю ему вслед.

Что за хрен такой, этот Олег Евгеньевич? Пробить бы его, не нравится мне, что он трется рядом с Ритой.

— Что с Лебедевой? — взываю к врачихе, которая не сводит с меня взгляда.

— Как вас зовут? — спрашивает она и чуть поджимает губы.

— Мирон.

— Мирон, вы действительно муж пациентке? Это очень важно, потому что я не могу предоставлять информацию о ее здоровье посторонним.

— Я не посторонний. Я же говорю вам — муж.

Врачиха смотрит на меня недоверчиво, снова поджимает губы. Видимо, мой вздрюченный внешний вид удовлетворяет ее, поэтому она начинает:

— Маргариту сбил автомобиль. Состояние стабильное. Перелом ноги и руки, ссадины и ушибы. Сотрясение мозга.

Киваю. Каждое слово — как нож под сердце. Резали ее, мотали, ломали. Девочку мою маленькую, хрупкую. Включаю здравый смысл и анализирую: рука, нога. Все это не смертельно, будет жить. Ничего страшного, подниму ее на ноги, выхожу.

— И плод. Ребенка спасти не удалось. Сожалею.

Киваю два раза и замираю. Поднимаю взгляд на женщину и смотрю на нее, но вижу перед собой пустоту. Белая пелена.

— Ребенок, — проговариваю я на выдохе, обкатывая каждую букву на языке, примеряя это слово на себя.

— Да. Маргарита была беременна. Срок — двенадцать недель, — голос доктора отдает эхом от пустых стен и шипами впивается мне в подкорку. — Вы не знали?

— Нет, — вмиг обессилев, будто из меня выбили весь воздух, качаю головой.

Врачиха вздыхает:

— Мирон, вы должны знать: мы вкололи ей снотворное, потому что у нее началась истерика после информации о ребенке. Ей нужна поддержка и помощь.

— Твою мать, — тихо шепнув, тру лицо.

Неужели это правда? Почему же она не пришла ко мне? Не сказала?! Господи, я бы не отошел от нее ни на минуту, на руках бы всегда держал.

Она носила нашего малыша. Долгожданного и такого неожиданного. Возможно, именно он смог бы примирить нас? Я бы сделал все возможное, чтобы так и произошло.

— Какие дальнейшие планы на ее восстановление? — на автомате задаю вопросы, потому что мне нужно иметь полную картину того, что происходит.

— Маргарита побудет у нас.