Это было последнее, что я хотела бы узнать.

Это были друзья мужа, мажоры из общей тусовки. На меня все они всегда смотрели снисходительно, будто ждали, когда же Мирон наиграется в благодетеля.

Дождались.

— Поверишь? Не узнал тебя, — усмехается мужчина, окидывает взглядом мою буйную шевелюру и замечает: — Ты сменила прическу. Тебе идет, правда. Можно я присяду?

Я не хочу, чтобы Толик садился, не хочу разговаривать с людьми из своего прошлого, но решаю не дрожать перед тенями, а поговорить с ними.

— Присаживайся, — разрешаю ему.

В это время как раз официант приносит мой заказ, и я принимаюсь за еду.

— Как поживаешь? — спрашивает Толик. — Слышал, вы с Мироном развелись.

— Развелись, — киваю ему. — А я… у меня все хорошо, — улыбаюсь слишком нервно.

Толик достает зажигалку и вертит ее в руках. В глазах тоска смертная, на губах болезненная улыбка.

— Ты давно знала? — тихо спрашивает он.

— О чем? — я решаю сыграть дурочку.

— Брось, Рит, — устало отмахивается Толик, — ты знаешь, о чем я.

Опускаю взгляд на пирожное.

Должна ли была я прийти к мужу Марины и рассказать ему о том, что видела? Наверное, так было бы правильно. Но я совершенно не думала на эту тему.

— Знала давно, увидела своими глазами три месяца назад, — отвечаю честно. — Не спрашивай, почему не сказала, я о тебе вообще не вспомнила тогда.

Толик опускает взгляд на свои руки и сжимает кулаки, аккумулирует в них злость, а я машинально опускаю руки под стол и обхватываю живот в защитном жесте.

— С-сука, — рычит Толик, а я испуганно дергаюсь, что не остается незамеченным мужчиной. — Прости, не хотел тебя напугать.

Я выдавливаю из себя улыбку и начинаю продумывать пути отступления. Плевать уже и на чай с пирожным и на то, что я хотела согреться.

— Знаешь, я ведь понять нихера не мог, — начинает исповедоваться Толик. — Вы развелись, отчего-почему — хер проссышь. Мирон как испарился, в игнор меня отправил. Марина с катушек слетела — истерика за истерикой. А примерно месяц назад мне звонит скрытый номер — доброжелатель, — мужчина усмехается зло. — Говорит: трахается твоя жена, и фотки на телефон скидывает. А там и друг мой лучший, и брат, и, блять, отец.

У меня распахиваются глаза, а сердце пускается вскачь.

— Что? — переспрашиваю осипшим голосом, потому что поверить не могу в то, что это правда.

Толик поднимает на меня взгляд и растягивает рот в мучительной улыбке.

— Вот так, Ритуся, вот так. Я даже не мог разобраться, кому первому идти морду бить — брату, отцу или лучшему другу.

Я не могла вымолвить ни слова, лишь рот изумленно открывается. Я никогда не испытывала теплых чувств к Марине. Она была слишком вызывающей и вела себя соответственно."

"— Моя жена — что-то вроде нимфоманки, Рит, — поясняет мужчина.