Так опрометчиво и так некстати. Рита, ты должна была быть хорошей девочкой, но ты ошиблась! Ошиблась!

Олег бьет себя по ноге, а у меня картинка плывет перед глазами. Господи, как я раньше не замечала того, что у него не все в порядке с головой?!

Он подходит вплотную к дивану и становится передо мной на колени, дергается мои руки на себя и держит их в цепкой хватке:

— Красивая моя девочка. Но такая дрянь. Ты такая дрянь, Рита. Ты не должна была так вести себя! — отводит руку в сторону и дает мне пощечину.

Меня никогда не били, и это дезориентирует меня. Я ежусь на диване, перехватываю свои руки, которые пульсируют от боли.

— Надо было плеснуть в тебя кислотой. Тогда бы ты точно досталась только мне. Поверь, Рита, мне плевать на то, как ты выглядишь. Я буду любить тебя и со шрамами. Ты знаешь, с ними ты будешь еще красивее!"

"Меня тошнит, мне страшно смотреть на него, слушать его слова. Внутри все дрожит, я кусаю губы, лишь бы не сказать ни слова, чтобы еще больше не взбесить этого ненормального. Снова рывок, и снова он до боли сжимает мои руки.

— Ну-ну, девочка, ты что? Я тебя напугал?! Прости, я не должен был так вести себя.

Грубо вытирает мои слезы, замахивается и дает еще одну пощечину.

Господи, за что мне все это?

— Скажи, что тебе еще нужно? Ведь я любил тебя сколько себя помню. Некрасивый? — он выпускает мои руки и разводит свои в стороны, демонстрируя накачанный торс. — Недостаточно богатый? Может быть, тебе не нравится моя обходительность?

Больно хватает меня за подбородок и сдавливает его со всей силы. Мне дико больно. Кажется, он превратит мое лицо в пыль.

— А знаешь что? Я т-так заебался ждать тебя, Р-рита. Почему бы мне попросту не взять то, что п-принадлежит теперь мне? — заикаясь, он все больше напоминает того неказистого одноклассника из прошлого.

Олег дергает меня на себя и валит на пол, падает сверху, заламывает мне руки и тянет их вверх. Пытается сорвать с меня одежду и, как собака, лижет языком мою кожу.

Откуда у меня берутся силы — я не знаю. Но что есть мочи вырываюсь, причиняя боль самой себе. Толкаюсь, царапаюсь, кусаюсь.

Я не думаю о собственной боли, но не позволю этому психу из прошлого навредить мне. Я буду бороться до конца. Кажется, что наша стычка длится целую вечность, но какой-то момент Олега отрывают от меня, и только тогда я делаю первый глоток воздуха, явственно ощущая, как горит кожа.

Сажусь на колени и поднимаю голову.

Мирон. Он успел.

Я чувствую огромное облегчение. Он действительно был прав, и мне стоило к нему прислушаться, но я скажу ему это позже.

Мужчины дерутся — бьют друг друга что есть силы. Я никогда не видела, как дерется мой муж, поэтому происходящее шокирует меня. Они безжалостно метелят друг друга. Руками, ногами. У обоих идет кровь, но никто не может остановиться ни на секунду.