— Почему?

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом после того, как преследовал меня, напал на случайных парней и похитил меня Бог знает куда? Еда — это последнее, о чем я думаю в данных обстоятельствах.

— Преследование, нападение и похищение. Три серьезных преступления, не находишь?

— Для тебя это шутка? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Нет, но ты должна верить, что это , потому что не воспринимаешь мои слова всерьез. — Его взгляд скользит по моему меню. — Выбери что-нибудь, или я сделаю это за тебя и запихну еду тебе в глотку.

Мой позвоночник резко выпрямляется, и я тянусь за меню. Это для самосохранения, и я выбираю только свои битвы.

Вот и все.

Это все.

Названия блюд, которых я никогда раньше не видела, выписаны передо мной золотыми буквами, но цены не указаны. Я бывала во многих подобных ресторанах, обычно с родителями, бабушками и дедушками, поэтому я знаю, что это место либо эксклюзивное, либо дорогое, либо и то, и другое.

Дверь открывается, и я резко поднимаюсь на своем месте, когда в комнату входит ухоженный мужчина в очках без оправы.

Он ставит на стол несколько закусок и бутылку водки высшего сорта перед Джереми. Он принимает его заказ, а затем поворачивается ко мне. Я выбираю суп, в котором было меньше всего странных ингредиентов.

Как только он уходит, я жалею, что он это сделал.

Джереми наливает немного водки в свой стакан и взбалтывает ее, наблюдая за мной своим пустым взглядом.

Я заставляю себя встретиться с ним взглядом, даже когда мои ногти впиваются в колени.

— Что ты хочешь от меня?

— Как ты думаешь, чего я хочу? —

— Я бы не спрашивала, если бы знала.

Он делает глоток своего напитка.

— Угадай.

— Ты мстишь мне за то, что я пошла на посвящение, когда меня лично никто не приглашал?

— И да, и нет.

— Ты можешь объяснить?

— Могу, но не буду.

Я сужаю глаза, и его губы слегка кривятся.

— Ты в порядке? Выглядишь немного раздраженной.

— Тебе это нравится?

— Очень, — его голос понижается при этом слове, словно дразня меня.

Мне хочется проклясть его в самые темные ямы ада, но я заставляю себя глубоко вдохнуть и сохранять спокойствие.

Вдох. Выдох.

Это того не стоит.

Вдох. Выдох.

Он, наверное, делает это специально, чтобы поддеть меня, и я не доставлю ему такого удовольствия.

— Где твои раздражающие, самодовольные реплики? — он продолжает взбалтывать содержимое своего стакана. — У кошки язык пропал?

— Скорее, нежелательное существование лишило меня дара речи.

— Осторожнее. То, что я проявляю терпимость, не означает, что ты должна испытывать границы.

— И что же это?

— Ты уверена, что хочешь знать? Взамен ты должна рассказать мне о своих.

Я потянулась за закуской без какой-либо другой причины, кроме как проигнорировать ситуацию и остановить свои пальцы от соприкосновения друг с другом.