— Ты хочешь сказать, что за тобой гнался какой-то случайный мужчина, раздевал тебя, разрывал твою киску и заставлял кричать?

Несмотря на ночь, ее лицо светится глубоким красным цветом, и она потирает переносицу раз, два, прежде чем осознает, что делает, и заставляет себя опустить руку.

— Ты так возбуждаешься от любого разговора сексуального характера, и ты хочешь, чтобы я поверил, что ты позволила кому-то другому трахнуть тебя?

— Делаю я это или нет, тебя не должно волновать, — она глубоко вздохнула, скорее смирившись, чем расстроившись. — Оставь меня в покое, Джереми.

Ты уже получил то, что хотел.

— Не делай вид, что ты не наслаждалась каждой секундой, когда мой член погружался в твою маленькую тугую киску. Ты кончила от этого дважды и развалилась на части, требуя большего, — я делаю шаг к ней, и она приклеивается к боку своей машины. — Ты такая уверенная и невинная, но ты не наивная, lisichka. Я знаю, что творится в твоей голове, о чем ты думаешь, когда трогаешь себя под простынями, прячась от мира. Ты мечтаешь о том, чтобы тебя преследовали, — мои пальцы обхватывают ее горло, и я глажу бьющуюся точку пульса.

— Ты мечтаешь о том, чтобы твоя воля была взята, а тело опустошено. Ты хочешь, чтобы кто-то поливал тебя грязью, пока ты кричишь, умоляешь и кончаешь.

Дрожь, пробежавшая по ее маленькой фигурке, пробирает меня до самого члена. Ах, блядь. Теперь я нуждаюсь в ней, как в воздухе.

— З-заткнись.

Ее губы дрожат синхронно с остальным телом. Я крепче сжимаю ее горло.

— Тебе нужно перестать лгать себе или скрывать свою истинную сущность. Я уже видел тебя обнаженной, трогал каждую часть твоего тела, чувствовал, как твои мышцы трепещут на мне, а твоя киска доит мой член.

Я брал твою кровь и пировал на ней. Я знаю твои наклонности и знаю, что заставляет тебя кончать быстрее, что доводит тебя до оргазма и что тебя заводит. Так что не прячься, блядь.

Она качает головой туда-сюда, как бы убеждая себя в том, что диктует ее праведный мозг.

— Я мог бы навесить на тебя любой ярлык, но не думал, что ты окажешься такой трусихой.

Она перестает качать головой и смотрит на меня, этот огонь разгорается в глубине ее зеленого взгляда, как лесной пожар, пожирающий лес.

— Пойдем, — я отпускаю ее горло, чтобы схватить ее за локоть, но она вырывает его с силой, которая заставляет ее удариться им о машину.

— Я сказала, что никуда с тобой не пойду.

— Ты можешь пойти со мной сейчас или сделать это после того, как я зайду в тот паб и расскажу твоим друзьям, как тебе нравится, когда за тобой гоняются в темноте. Как ты заплатила за это членство в клубе и попросила кого-то прийти изнасиловать тебя.

Ее лицо теряет всякий цвет, и она сжимает руки в кулаки по обе стороны от себя.

— Они тебе не поверят.

— Скорее всего, нет.