Проверяющий выглядит моложе, чем наш нейролекарь Сергеев. А тому уже за восемьдесят перевалило.

Неужели он одной лишь лекарской магией так себя поддерживает? Если это правда — её возможности должны быть поистине безграничны. А этот лекарь — настоящий ас своего дела.

На первый взгляд и не скажешь, но мне начинает казаться, что он обладает огромным магическим потенциалом. Либо же всё это хитрое представление ордена, цель которого запутать нас и определить наименее добросовестных лекарей.

— Так, господа… — напомнил о себе Анатолий Щербаков. — Вижу, что у вас созрели совершенно другие дела, и я в этом обществе лишний.

Не стану вас больше отвлекать, сразу направлюсь к главному лекарю. Решение я уже принял. Из всех опрошенных мной лекарей для дежурства на турнире подходят только двое. Если ваше руководство согласится с моим решением, я вскоре передам информацию непосредственно господину Булгакову и господину Дубкову.

— Хорошо, Анатолий Васильевич, — кивнул Миротворцев. — Вы уж извините, что вышла такая путаница. Мы были уверены, что именно вы — проверяющий. И вы ведь даже не сказали, зачем пришли!

— Так меня никто и не спрашивал, — пожал плечами он.

— Все вели себя так, будто вам уже известно о моём приходе.

Ну и путаница… Скорее всего, все, кто с ним разговаривал, сразу же видели в Щербакове проверяющего, а потому даже не пытались задавать лишних вопросов.

И что же получается? Если главный лекарь даст добро, то на этих выходных я буду дежурить на турнире вместе с Эдуардом Дубковым? С одной стороны, перспектива отличная. Я наконец-то приближусь ко двору, увижу проживающую здесь знать и, возможно, даже смогу хотя бы издали посмотреть на императора Российской Империи.

Проблема только в том, что работать бок о бок с Дубковым — это пытка. Придётся постоянно держать ухо востро, чтобы не пропустить очередную попытку Эдуарда меня подставить.

Как только Щербаков ушёл, Валерий Бражников попросил нас присесть. Сам же остался на кушетке. Видимо, у него до сих пор кружилась голова после острой интоксикации.

Я всё же активировал «анализ», чтобы проверить его состояние, но тут же почувствовал, как моё сознание упёрлось в стену.

— Не стоит, Алексей Александрович, — улыбнулся Бражников.

— Вы уже достаточно сделали. Дальше я позабочусь о себе сам.

Гаврилов с Миротворцевым удивлённо посмотрели на меня. Им хотелось предъявить мне за то, что я без предупреждения направил свою силу на проверяющего, но они не могли этого сделать, поскольку теперь главным в кабинете был Валерий Николаевич.

Странное ощущение… Я впервые не смог осмотреть человека с помощью своих сил. Будто всё его тело было огорожено бетонной стеной. Видимо, он способен ставить защиту от чужого вмешательства.