Я не стал выяснять, нет ли у него родственников на Тортуге. Слишком сложно будет объяснить, откуда их знаю.

Вместо этого задал другой вопрос:

— Хорошие взяли призовые?

— Отменные! Я получил шестьсот двадцать франков! — похвастался он.

Я присвистнул восхищенно и спросил:

— Купца поймали?

— Нет, двадцатидвухпушечный корвет, когда-то захваченный у нас. Принял нас за своих, встал рядом на якорь, и капитан сам приплыл на лодке на наш флагман. Представляешь рожу этого идиота, когда понял, что вляпался?! — воскликнул мичман и заржал.

Его поддержали соседи по столу, добавив в адрес английского капитана нелестные отзывы.

— Как он мог перепутать ваши корабли со своими?! — искренне удивился я."

"— Очень просто! На наших кораблях были подняты английские флаги и сигналы. Недавно наши захватили английскую купеческую шхуну, у шкипера которой нашли переписанную от руки «Книгу сигналов» английского военного флота. Ты же знаешь, командир военного корабля обязательно уничтожит ее перед сдачей в плен, а этот олух не счел нужным! — рассказал мичман Жан Брюно.

Одна только эта информация окупала все расходы на мое пребывание здесь.

При всем моем неуважении к штирлицам, они — очень эффективный и при этом относительно дешевый род войск. Правда, мне уже чертовски надоело быть одним из них, о чем и сообщил в письме вместе с информацией о захваченной «Книге сигналов».

97

Это случилось тридцатого апреля. У меня всегда были сложные отношения с этой датой, и по старому календарю, и по новому. По русской мифологии в ночь с тридцатого апреля на первое мая ведьмы летят на шабаш на Лысую гору. По советской мифологии на следующий день они вместе со своими чертями отправляются на маёвку.

У меня неприятности случаются до наступления ночи. Наверное, потому, что потом нечисти не до меня. В этом году я прогуливался по Тулону, шел от рынка к порту, когда встретил человека в форме французского морского капитана. От английской форма отличается вставками из красной материи и большим количеством блестящего шитья и висюлек. По мере сближения он смотрел на меня все напряжённее, пытаясь, наверное, вспомнить, где видел раньше. Благодаря шраму, меня трудно забыть. Я тоже не мог вспомнить, где раньше видел этого человека, но интуиция подсказывала, что это один из капитанов захваченных мною, корсарских судов. Мы разошлись молча, после чего я еще какое-то время чувствовал его взгляд.

На первом же перекрестке я повернул направо, на улицу, ведущую вверх по склону горы, и боковым зрением увидел французского капитана разговаривающим с двумя рядовыми гвардейского конно-егерского полка, одетыми в парадную голубую форму с красными воротниками, ремнями и лампасами и серые шапки из овчины с синими султанами, у которых кончики были белыми.