Днем я разгуливал по городу, в основном по рынкам, где слушал городские сплетни, а по вечерам сидел в припортовой таверне «У сарацина», куда заглядывали моряки с военных кораблей. По утверждению хозяина таверны, краснолицего рыжебородого весельчака, его предком был пират из эскадры Барбароссы Второго, главнокомандующего всем турецким флотом, зазимовавшей в шестнадцатом веке в этой гавани по разрешению французского короля Франциска Первого после совместной осады Ниццы. Это событие тулонцы помнили потому, что мусульманам разрешили проводить свои богослужения в католическом соборе. Несмотря на то, что собор недавно перестроили, его до сих пор считают как бы не совсем очистившимся, а потому и не совсем полноценным. То есть, бог услышит не все слова или буквы из твоей молитвы. Мои же слова все доходили до ушей Первого лорда Адмиралтейства, судя по редким ответам, которые вместе с инструкциями изредка приходили мне в письмах «родственника» из Кале.

Второго октября я сидел в углу таверны «У сарацина», цедил из оловянной кружки местное розово-оранжевое вино с насыщенным фруктовым вкусом, изготовленное из винограда, выращенного на склонах горы Фарон и рядом с ней, из-за чего называлось фаронским. В будущем вина с таким названием не встречал. Наверное, ему придумали более привлекательное имя. За соседним столиком оттягивались матросы с линейного семидесятичетырехпушечного корабля «Берик», построенного в Англии, названного в честь шотландского графства и захваченного тремя французскими фрегатами восемь с половиной лет назад. У корабля были все шансы победить фрегаты, но одним из первых ядер был убит капитан, и первый лейтенант сразу же спустил флаг. Среди англичан тоже есть офицеры, способные быстро принять решение.

— Давайте выпьем за то, чтобы в нашу ловушку и дальше попадались проклятые англичане! — восторженно предложил один из французских моряков, юноша лет семнадцати, судя по мундиру, мичман.

Теперь мне стало понятно, откуда у них так много денег. Во французском Средиземноморском флоте задерживали выплату жалованья уже на два месяца, а эти парни кутили на широкую руку.

— Разрешите присоединиться к вашему тосту? — спросил я мичмана.

— А ты кто такой? — первым делом поинтересовался он.

— Датский капитан Нильс Йенсен, командовавший плавучей батареей во время нападения англичан на Копенгаген, — ответил я.

— Перебирайся за наш стол, датчанин! Выпьем вместе за погибель этих островных крыс! — пригласил мичман.

Мне сразу наполнили кружку самым лучшим и дорогим вином, из предлагаемых в таверне. Я пил более дешевое, чтобы не вызвать подозрения. Все-таки по легенде я проживаю остатки накоплений на предыдущей службе. Мичмана звали Жан Брюно.