Разве что появились грустные мысли о Фион: как она там столько лет без мужа?! Я получил от нее сразу пачку писем. Большую часть текста составляло описание взросления дочери: сю-сю-сю и охи-ахи. Это успокаивало. Если бы в жизни жены появился другой мужчина, писала бы о хозяйственных делах.

Отдохнув недельку в Гибралтаре, я повел корвет к Корсике, где отпустил корсиканцев на полтора суток по домам. Вернулись все, несмотря на мои опасения, и привели новичков на место погибших и покалеченных. Заодно притащили много съестных припасов. Они ведь теперь по меркам острова сказочно богатые люди.

Пурфириу Лучани похвастался мне, что купил четыре земельных участка. Теперь на него работают арендаторы, а он может сидеть целый день на террасе своего дома, потягивать винцо и наблюдать, как на него работают другие — предел мечтаний каждого нормального жителя Средиземноморья.

От Корсики пошли на северо-запад, к французскому берегу. Там было пусто. Такое впечатление, что на Средиземном море не осталось ни одного купеческого судна. В устье Роны стоял французский фрегат. Что он там делал, не знаю. Выяснять не решился.

Захват полакра поубавил у меня дерзости. Не то, чтобы бояться стал, но не хотелось терять людей. Привыкаю к экипажу, не люблю, когда он меняется. Тем более, что этот обучен, знает корабль, а если будет много новичков, потеряем часть боеспособности.

На траверзе Барселоны развернулись и пошли напрямую к Генуе. Там, конечно, опасно, есть шанс нарваться на французский фрегат, но наверняка есть добыча.

Этот поход проходил интереснее предыдущих. Стояние лагом с судном, нагруженным рисом, аукнулось нам увеличением крысиного поголовья.

Видимо, появление особей из другого региона способствовало увеличению случек и, как следствие, потомства. Везде стояли крысоловки, каждый день матросы выбрасывали за борт десятки крысиных трупов, но грызунов становилось всё больше. Это мне надоело, поэтому приказал поймать несколько штук и закрыть в высокой бочке. К сегодняшнему дню крыс в бочке осталось всего две. Остальных они сожрали. Обычно крысы жрут только трупы сородичей. Крысиное мясо у них, наверное, типа деликатеса, запретного в теплом виде. Голод заставил отведать живых сородичей. Две последние сидели на максимально далеком расстоянии друг от друга. Вроде бы не следят за соперником, но стоит одной переместится, сократить дистанции, попробовать оказаться сзади, как другая сразу же увеличивает его и поворачивается к ней острой мордой."

"— Киньте им маленький кусочек сыра, — приказываю я.

Сыр падает посередине, катится к стенке. Обе крысы кидаются к нему. Одна успевает схватить сыр, наверное, радуется, но в это время другая впивается зубами ей в шею.