Это уже преступно, однако…

Васька лишь скроил совсем тоскливую гримасу, и я закончил фразу за него:

―…Никто не может доказать, что этот вампир-голем был работой рук упомянутого колдуна.

― Верно, соображаешь, ― подтвердил некромант. ― Если даже магическое воздействие между ними засекли, то колдун всегда отмазаться может. Скажет, что обуздать чудовище пытался. И то, и другое ― управляющие заклятия.

― Хорошо, ― кивнул я разочарованно. ― А что по второму покойнику?

― По второму, если честно, тоже не все в порядке, ― без энтузиазма сказал Васька. ― И тоже слабо доказуемо.

― Что именно? ― уточнил я.

― А то, что в покойнике ничего не осталось. Его даже подъять невозможно.

Васька так и сказал ― «подъять». Надо же, каких мы слов нахватались, это тебе не простецкое «поднять».

― Ты объясни, я все же в некромантии этой твоей…

― Чтобы труп подъять, надо хоть за что-то зацепиться. За сознание умирающее, за след души ― за что угодно. Надо установить связь между малым ― отрезанным пальцем, например, и целым, что лежит в круге. А в этом ― пустота, будто он никогда живым и не был. Хоть пополам его пили, все без толку.

При этом ясно, что был он живым, и есть на нем след заклятия, которым это проделано.

― Прочитать сможешь?

― Не, куда мне! ― отмахнулся Васька. ― Очень сложное. И ожог у него на груди от сгоревшего амулета. Думаю, что в этом амулете и было заклятие прошито. Как клиент помер, так его и почистило.

― Ты об этом говорила? ― спросил я Машу.

― Об этом, ― подтвердила она. ― Этот амулет ― телепорт, но для нематериальной составляющей.

― А ты откуда все это знаешь? ― решил я уточнить.

― Оттуда, что это не Пантелея работа изначально.

Он его модифицировал. Такие амулеты для перемещения духа делал еще мой учитель.

― А Пантелей… ― начал я догадываться.

― Пантелей тоже его ученик, ― сказала Маша. ― Только разошлись они раньше, лет сколько-то там назад.

― Отсюда ты его и знаешь?

― Отсюда и знаю, ― кивнула колдунья. ― Я его раньше только на фотографиях видела, до того как он опять в Царицыне объявился.

― А учитель твой где? ― спросил я с надеждой.

― Умер недавно. Год назад примерно. Старый он был.

В общем, посидели мы у Васьки еще с полчаса, но уже совсем ничего полезного не выудили.

Что он знал, то нам и сказал. Пусть не много, но и не мало. Самое главное, для меня самого все уже ясно стало ― волшба Пантелея зла и незаконна, а потому, если дело правильно повернуть, можно добиться того, что за него награду предложат. Можно. Но не сейчас. Пока доказательств маловато.

Васька со своей демонической Лари, по-прежнему таинственно улыбающейся, вышли проводить нас на крыльцо. Мой взгляд опять упал на поросенка, привязанного к ноге эльфийской статуи.