Маранийка! Вот на ком, значит, Полухин-то женился! Ничего себе. Зато имеет в составе семьи полноценного бойца, а не заполошно бегающую бабу.

― Полухин, а мы к тебе. Мимо вот проходили и подумали: дай к Полухину зайдем, раз в гости приглашал, ― проникновенным тоном сказал я.

― Хорошо, что не забыли, ― как ни в чем не бывало сказал он. ― Сейчас еще о нас те ребята, что за забором стреляют, вспомнят и тоже на огонек заглянут.

― Не заглянут, Полухин. У тебя чердак доской обшит, никакой защиты, а стрелять по форту получится только оттуда. Зачем им к тебе в гости? Чтобы их с чердака как кур с насеста посшибали?

― А проверить, как мы тут живем. Слышишь, что в городе творится?

Действительно, если стрельба шла все больше в этой части города, то дым от горящих домов поднимался в небо отовсюду. Если бросить это дело на самотек, то к вечеру ни единого дома не останется от городка. Надеюсь, что не допустят, многие из напавших сами здесь живут.

― Полухин, а у тебя граната есть? ― спросил я.

― Зачем тебе граната?"

"― Кину в тех, кто из-за забора стреляет, ― сказал я. ― Здорово получится, я знаю. Надо в «Улар-реку» прорываться. У меня там Маша и, возможно, Лари. И оружие.

― Нет у меня гранаты, ― вздохнул Полухин. ― Я же домой пообедать зашел ― откуда у меня с собой граната?

― А у тебя машина есть?

― Машина есть. Быстрая такая, «полевик» называется. С кузовом.

Я вздохнул горестно:

― Полухин, у тебя хоть что-то подходящее для нынешней ситуации есть? «Полевика» пешком догнать можно.

― Можно, ― кивнул унтер. ― Зато он тащит много. Соображаешь?

― Что соображаю? ― не понял я.

― Откуда они стреляют? Из телег и прицепа баррикаду сделали. Понял?

На мое плечо обрушился тяжкий удар. Это длань Орри Кулака дружески ускорила мой мыслительный процесс.

― Эй, сообразил? ― прогудел гном. ― Я за баранку сяду. Давай думай, как по ним ударим.

Пальба за забором становилась все интенсивней. Патронов у ребят, видать, было с избытком ― мы только и слышали выстрелы, ругань да щелканье передергиваемых затворов. Ну и прекрасно.

― Орри, за баранку, ― начал я раздавать приказы, будто так и надо. ― Отдай пока свое ружье кому-нибудь. Как услышишь мой свист ― сразу заводи и выезжай за ворота. Вы, уважаемая, не знаю, как вас зовут…

― Саломи, ― чуть не присела в книксене жена Полухина, вежливо улыбнувшись.

― Саломи, открывайте ему ворота, затем выбегайте на улицу и держите под прицелом подходы с тыла. Все понятно?

― Понятно, ― улыбнулась она.

Если бы она не была маранийкой, я бы в жизни не догадался поставить ее в тыловое охранение, но маранийку можно. Я о них уже рассказывал, когда Лари покинула Ваську-некроманта. Маранийки с рождения воюют.

― Вперед, не спать, ― скомандовал я, взяв в руку длинноствольный «чекан».