Поодаль что-то сильно зашуршало травой, я насторожился. Однако светлячки в воздухе вели себя спокойно, а вскоре и шум затих. На каждый шум не надергаешься, тут самого обычного зверья пруд пруди. Мог обычный кролик пробежать, если его кто спугнул, а так они по ночам не бегают. А спугнуть его мог кто угодно ― поневоле задумаешься.

То, что я Маше сказал, ― чистая правда. Большую часть лесных тварей никто не видел, никто не изучал. Знаем мы все больше тех монстров и ту нечисть, что в города попадает, к хуторам и деревням тянется, желая поживиться или человечиной, или кровью, или душой.

Их ловят, их знают, о них всякие полезные книги написаны. А в лесу зачастую попадается такое, что смотришь потом и думаешь: и что бы это могло быть?

Лесной серый медведь может с равным успехом сожрать как оленя, так и человека ― таким же образом поступает и нечисть. Она вообще на все живое охотится ― ну и мы ей на вкус в самый раз. На кого она поохотилась удачно, те уже не расскажут, а на кого не охотилась ― те ее и не видели никогда. А видели только ту и лишь тогда, когда охота плохо заканчивалась. Тогда новые виды и включались в реестры существ местными линнеями.

[78] Во всех остальных случаях твари лесные обходились без регистрации последние сколько-то тысяч лет письменной истории этого мира.

Мне самому в лесу приходилось охотиться, и не так уж редко. За исключением случая последнего, когда тварь была явно созданной колдовством, все остальные, а их не меньше десятка, были… гм… естественного происхождения, если можно так выразиться. И в справочниках своих, каковых у меня дома на полке немало, нашел я только шестерых. А четверо были не пойми кто, я о таких и не слышал.

Листал, листал все эти книги, да так и не нашел.

Вот, опять… и светлячок полетел в сторону, завис. Я положил ружье поудобней. Он даже цвета не поменял и ярче не стал. А три других увеличили промежутки между ними и все кружились в вышине, не проявляя никакого беспокойства. Если так можно сказать о маленьких шариках света колдовского происхождения, совершенно неодушевленных. Затем и тот светляк, что улетал, вернулся на свое место в неторопливом хороводе.

Так и прошла моя смена, я лишь время от времени подбрасывал дров в костер.

Когда же полтора часа прошли, я растолкал демонессу и Машу. Лари открыла глаза, как будто и не спала. Длинные вертикальные щели зрачков пару раздернулись ― и превратились в зрачки обычные, человеческие, расширившиеся, правда, до самого края радужки, отчего зеленые глаза превратились в черные, а потом еще и засветились в темноте. Вот это да! В жизни не видел такого. Наверное, мало с тифлингами общался.

Маша же проснулась с трудом, пару минут просто молча сидела, моргая сонно на костер.