— Папа, бабушка, а если эта вещь такая дорогая, откуда она появилась у моего прадедушки?

Галицкий в очередной раз подумал, что сын перенял у матери привычку смотреть точно в корень.

— Понятия не имею, — признался он. — Когда-то давно я хотел разобраться в этом, но все руки не доходили, а потом забыл. Хотя у портсигара был номерной знак, по которому его путь вполне можно было проследить.

— Номерной знак? А ты помнишь какой? — Глаза Вовки блестели. Галицкий знал, что его младший сын — человек разносторонних интересов и увлекающийся. Мальчик учился в естественно-математическом лицее, отличался логикой и упорством ученого. Ему действительно было интересно.

— Погоди, где-то есть его описание, — Илья улыбнулся и заставил себя вылезти из кресла. — Мама, я посмотрю в кабинете?

— Да ради бога. — Эсфирь Григорьевна махнула рукой. — Я так хотела показать Вовику семейную реликвию. Но не получилось. Что ж, не увидит, так хоть услышит.

Галицкий сходил в кабинет, сел за стол из красного дерева, тоже доставшийся в наследство от деда-адвоката, вытащил резную шкатулку, в которой хранились документы, перелистал пачку бумаг, вытащил одну, развернул. Это было описание золотого портсигара Фаберже, сделанное ювелиром при проведении оценки. В бумаге подробно описывались клейма — фирмы Фаберже, мастера HW (Генрик Вигстрем), тройник Санкт-Петербургского окружного пробирного управления — женская головка в кокошнике, обращенная вправо, с шифром округа — греческой буквой «альфа», высшей, «царской» пробой золотого изделия — 56 и инвентарный номер, чуть стертые, но все-таки различимые цифры 24516.

— На, смотри, — он протянул сыну бумажку, которую Вовка взял с легким трепетом.

— Можно я это перепишу? — спросил мальчик.

— Да ради бога, — Галицкий махнул рукой. — Делай что хочешь, только бумажку потом давай положим на место, а то еще и ее потери бабушка не переживет.

— Бабушке уже все равно, — Эсфирь Григорьевна снова появилась в дверях, на голове ее красовалось мокрое полотенце. — Бабушка уже не ждет от жизни ничего хорошего.

Илья тяжело вздохнул, представив, как ответила бы его мама, узнав про историю с убийством любовника Милены. Он боялся, что утаить эту историю не удастся, вне зависимости от того, чем она закончится. Впрочем, его мама всегда умела отличать главное от второстепенного. Несомненно, история с пропажей портсигара ценой в миллион долларов ее взволновала, но если возникла бы реальная опасность, угрожающая репутации сына или ему самому, то тут, Илья был уверен, мама собралась бы, мобилизовалась и стойко вынесла бы до конца любые невзгоды, не ноя и не жалуясь.

Глава шестая

«Вы шумите-шумите надо мною, березы…»

Адрыян Карпович Дзеткевич не понравился Ганне с первого взгляда.