Тебе просто надо немножко поверить в себя, немножко в меня и еще совсем чуть-чуть в удачу.

Ганка… Последний раз он ее так называл десять лет назад. У Ганны, сильной, самостоятельной, железной Ганны вдруг даже слезы навернулись на глаза от этой неожиданности.

— Ну что ты, Мазалька, — Илья смотрел ласково и нежно, как когда-то. Так умел смотреть только он.

Ганна проглотила ком в горле и только собралась ответить, как у Ильи снова зазвонил телефон.

— Да, Милена. — По моментально изменившийся интонации Ганна поняла, что Галицкому звонит жена. Очарование момента рассеялось, слезы пропали, как и не было. Перед Ганной сидел жизнелюб, ловелас, бабник Илья Галицкий, надежно и прочно женатый. И с этим человеком у нее не могло быть больше ничего общего, разумеется, кроме книг. И сына.

— Подожди, Милена. — Голос его снова изменился, теперь в нем слышалась растерянность и, пожалуй, тревога. — Ты о чем вообще говоришь? Какое отношение к тебе имеет Вольдемар Краевский?

Выслушав ответ, он отключил телефон, бросил его на стол и сильно растер лицо ладонью.

— Что-то случилось? — аккуратно поинтересовалась Ганна, которая умела не думать о глупостях, когда происходило что-то действительно важное."

"— Сам не знаю. — Он все тер и тер лицо. — Тот незадачливый писатель, с которым я вчера встречался… Его зовут Вольдемар Краевский. Моя жена только что сказала, что приехала к нему домой, потому что он — ее любовник, и нашла его убитым. Она утверждает, что это я его убил. Ты извини, Ганка, но мне нужно ехать, пока она там не влипла в неприятности.

Эта женщина всегда кидалась его защищать. Только она понимала, что на самом деле он раним, что под толстой гладкой шкурой готовящегося к прыжку снежного барса скрывается чувствительная натура, которую нужно оберегать, холить, лелеять и просто любить. И что с того, что они расстались десять лет назад? Кстати, зачем они тогда расстались?

— Я с тобой, — вставая из-за стола, заявила Ганна Друбич.

* * *Месть — это блюдо, которое подают холодным. С этим Алеся Петранцова была согласна на все сто процентов. До отхода полоцкого поезда, который отвезет ее домой, оставалось еще больше шести часов, настроение у Алеси было подавленным, поэтому она пристроилась за угловым столиком в ресторане, удобно стоящем наискосок от Белорусского вокзала, сделала первый попавшийся заказ, главным критерием которого была небольшая цена, и невидяще уставилась в мутное, давно немытое окно, обдумывая план мести.

В Москву она приехала сразу с двумя целями, причем первая была благородная, а вторая — древняя, как мир. Человек, который должен был встретить ее у вагона, непременно с розами в руках, как ей это виделось, на вокзал почему-то не пришел.