— Гарика должны были арестовать в Витебске, но он вернулся в Москву. Как и в первый раз, выскочил сухим из воды. Тогда я решила ждать, пока он уедет в Берлин, чтобы забрать деньги. Но он опять вернулся, позвонил из аэропорта, что никуда не улетел и едет домой. Я еле успела забрать деньги и чемоданы с собранными вещами, а главное — картину, вызвала такси, доехала, заметая следы, до вокзала, а оттуда на метро в гостиницу. Мне нужно было дождаться своего рейса, а Гарик в любой момент мог хватиться денег, и тогда все бы вскрылось. Их некому было взять, кроме меня."

"— Именно потому, что их некому было взять, кроме тебя, я тебя и вычислил, — мрачно сказал Галицкий. — Ты натравила на Гарика полицию, но он успел позвонить мне и сказать, что его арестовали, ты исчезла в неизвестном направлении, а из сейфа пропали деньги. Как ты совершенно правильно заметила, я же умный, поэтому сумел сложить два и два.

По Москве плыл запах цветущих яблонь. Ганне казалось, что этот аромат теперь будет всегда-всегда ассоциироваться для нее со счастьем. Они с Галицким бросили машину и шли по улице пешком, взявшись за руки. Ей казалось, что она может идти так целую вечность. Идти, молчать, вдыхать запах яблоневого цвета и думать, что все лето еще впереди. Да что там лето, вся жизнь впереди. И не важно, что ей скоро тридцать шесть, а ему уже сорок восемь. Подумаешь, и в этом возрасте жизнь запросто может только начаться.

— Ты знаешь, у меня такое чувство, что я заново родился на свет, — сказал вдруг Галицкий, и Ганна даже не удивилась очередному совпадению их мыслей. — Как будто все, что было раньше, за последние две недели обнулилось. Все поменялось коренным образом, абсолютно все. Я развелся с женой, которая казалась мне вполне сносной для комфортного сосуществования. Я понял, что это самое существование, которое раньше было нормой, меня вовсе не устраивает, и мне нужен вихрь эмоций, мне нужна любовь, шекспировские страсти, мне чертовски необходимо, чтобы сердце замирало от нежности. А я и не знал, что для меня это возможно. Я вдруг нашел тебя. Десять лет назад потерял, а сейчас нашел и больше уже никогда не отпущу. У меня классный сын, который теперь всегда будет рядом. Мой друг, с которым я прошагал рядом четверть века, оказался трусом и подлецом. А его жена, которую я считал распустехой и мямлей, трансформировалась в жестокую хладнокровную убийцу. Все перевернулось с ног на голову, а я этому рад. С ума сойти.

— Просто есть ситуации, в которых очень выпукло проявляется, что важно, что второстепенно, — тихо ответила Ганна. — И правду уже не спрячешь, и обманывать себя, что ты живешь хорошо, нормально, не хуже других, уже не получится. Правда рано или поздно всегда побеждает. Просто Ольга Горенко не учла этого в своих расчетах. И Гарик не учел тоже.