— Вы знали его в лицо?

— Да, он приезжал в Москву, и как-то Гарик познакомил меня с ним, когда я заходила в издательство. Он меня не заметил, но я убедилась, что он идет в квартиру именно к Алесе. Это было так смешно — наблюдать, как он вскрывает дверь отмычкой. Бабка снова застукала меня, когда я спускалась вниз по лестнице. Она точно меня запомнила, а мне лишние свидетели были абсолютно ни к чему. Поэтому назавтра я вернулась и убила ее тоже.

Ганна с интересом вглядывалась в лицо говорившей женщины, пытаясь увидеть на нем признаки настигшего ее безумия. Психически здоровый человек не мог так спокойно рассуждать о том, как убивал ни в чем не повинных людей. Но Ольга Горенко выглядела совершенно обычно — не очень молодая уже, чуть полноватая женщина, явно при деньгах, со спокойным и ясным взглядом серых прозрачных глаз. Слишком прозрачных, как будто бесцветных, ничего не выражающих.

— Вы знали, что убитая вами пожилая женщина — мать писателя Краевского?

— Нет. Уже когда я была в квартире, я увидела на комоде в прихожей его фотографию с черной ленточкой и очень удивилась. Рядом лежали ножницы, ими я ее и ударила. Мне нужно было оттуда быстро уйти, потому что, когда я пришла, старуха разговаривала по телефону. Снятая трубка лежала на столике рядом с аппаратом. Я подняла ее и услышала голос Ильи, — она кивнула в сторону Галицкого. — Я решила, что он может меня застукать на месте преступления, а потому быстро убралась из квартиры и сразу уехала в Москву.

— Зачем вы позвонили Адрыяну Дзеткевичу?

— Мне нужно было, чтобы муж задержался в Витебске и попал под подозрение. Он вполне мог тоже рвануть домой, чтобы избежать вопросов о своем знакомстве с Алесей. К тому моменту я уже знала, что Галицкий тоже приехал в Витебск, что его любовнице, — она бросила равнодушный взгляд на Ганну, — кто-то дал по голове. Гарик мне звонил и все рассказывал. Он сказал, что они поговорят с Дзеткевичем, поставят все точки над i, и он вернется домой. Чтобы его задержать, я и отправила Дзеткевича подальше от владельцев издательства.

— А мне ты зачем звонила? — влез в разговор Галицкий. Следователь с неудовольствием покосился на него, но кивнул, ладно, мол, спрашивай.

— Так все для того же. Я хотела подставить Гарика. Подвести под статью. Ты же умный, ты должен был свести концы с концами. Гарик снимает все деньги, покупает дом в Англии, бросает меня и тебя и уезжает за границу. Для того, чтобы там жить, ему нужны деньги. Значит, картина Шагала у него. А из этого следует вывод, что и убийца тоже он. Я была уверена, что ты все сложишь правильно, и Гарика наконец-то арестуют, чтобы он в тюрьме сгнил, сволочь. — Она наконец-то начала плакать. Слезы текли, прокладывая дорожки на пухлых щеках, и она слизывала их языком.