Нет… с этим точно нужно что-то делать. Например, придумать креативное название. «Барбер-изба»? «Усы и борода»?

Хлопнула дверь и я даже остолбенела, когда увидела нечто, завернутое как восточная красавица. Нет, это скорее было похоже на гутру, которую носили арабы. Она спасала бедуинов от колючего песка. В небольшое отверстие на меня смотрели испуганные глаза, а большие руки комкали уже довольно изрядно помятый подол рубахи.

- Спаси меня, дочь моя! Христом богом молю! – раздался из-под ткани надрывный голос. – Иначе все, позор на мою голову!

- Что случилось? – я с любопытством приблизилась к странному посетителю. – Вы можете толком объяснить?

- Закрой дверь, чтобы особу моего звания чужие глаза в непотребном виде не узрели! – взмолился мужчина. – Доброту твою вовек не забуду! Вот тебе крест!

Странный незнакомец перекрестился, а потом поклонился мне.

- Хорошо, вы не волнуйтесь так… - я закрыла дверь на замок. – Так что же случилось?

- Беда-а-а… - завыл он, стягивая с головы тряпку. – Сра-а-ам…

Мне стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться. Некогда седая окладистая борода мужчины выглядела как гнездо. Причем гнездо, залитое смолой.

- Господи, что это?! – я прижала ладошку ко рту, чтобы скрыть улыбку.

- Не произноси имени Господа, Бога твоего всуе, дочь моя! – строго произнес мужчина, и я только сейчас поняла, что это батюшка. – Спаси! Аки Анион сбрил бороды да обрезал посланным Давидом края одежды, ввергая в посрамление, меня ввергли в ту же пучину!

Мне были совершенно непонятны его речи, но одно я поняла точно – батюшкину бороду нужно спасать. Причем срочно.

- Садитесь в кресло. Будем думать, что с этим можно сделать, - я взялась за ножницы, но он тут же схватился за свое «гнездо»:

- Нет! Не взойдет пострицало на брады твоя!

- Да что же вы от меня тогда хотите? - воскликнула я. – «Браду» только «пострицалом» спасти можно! По-другому никак!

- Горе мне! – взвыл батюшка, напомнив мне Ивана Грозного из «Иван Васильевич меняет профессию». – О, горе! Господь наказал меня за грехи моя-я-я… Чтобы не хаживал к Евлампии Сидоровне! Это она бесстыдница своего слугу подговорила, чтобы он на мои власа смолу вывернул!

- Я все исправлю. Поверьте мне, - принялась я уговаривать священника. – Иначе придется ходить так.

Он убрал руку и закрыл глаза.

- Вверяю себя в руки твои, дочь моя. И Господу Богу нашему! Аминь!

Что можно было сделать? Как сохранить бороду, когда тут такое?

Я осторожно выстригла смолу, помыла белоснежные пряди заметно поредевшей бороды, аккуратно расчесала и тяжело вздохнула. Остатки былого великолепия жалко свисали на грудь батюшки. М-да…

- Плетеная борода викингов? – задумчиво произнесла я и священник встрепенулся.

- Что говоришь, дочь моя?

- Говорю, не вертите головой, святой отец. Я сейчас вернусь.