– Ежели вы расскажете, будем делать, Елена Федоровна!

- Во-первых, ее нужно мыть почаще! Во-вторых, не тереть абы как, а аккуратно промокнуть, пригладить полотенцем сверху вниз! – я расхаживала перед ними, заложив руки за спину, а они провожали меня завороженными взглядами. – В-третьих, нужно пользоваться маслом, чтобы борода мягкая была, приятная на ощупь!

- Сливочным, что ль? – удивленно поинтересовался Афанасий, а остальные вытянули шеи в ожидании ответа. – Как в кашу класть?

- Так… забудьте о масле. С этим я тоже разберусь. Дайте мне время, - у меня даже руки зачесались, стоило представить, как я смешиваю эфирные масла. – А пока мойте бороды и расчесывайте правильно, ясно?

- Ясно! – щелкнул каблуками Яичкин. – Елена Федоровна, мы же не прощаемся! Теперь чаще видеться станем!

- И знакомых приглашайте к нам в парикмахерскую, - я провела мужчин до самой калитки. – Мы всем рады.

- Всенепременно! – заверил меня Афанасий. – Я на рынке и так вас расхваливал, как мог!

Я слушала его, а мой взгляд не мог оторваться от пары, стоявшей в начале переулка, рядом с магазином, на котором красовалась яркая вывеска: «Модный магазин Мейхера». Мужчина показался мне, очень знакомым… Он слегка повернулся, и я узнала Давида Эристави. Офицера, сопровождавшего нас со своим другом до самой парикмахерской. С ним рядом стояла молодая женщина в пышном платье приятного розового цвета. На плечах незнакомки лежала кружевная накидка, а в руках был белоснежный зонтик. Ее светлые кудри под кокетливой шляпкой трепетали под ласковым ветром, и я скривилась. Кукла.

- Вы не знаете, кто это? – спросила я у квартального, кивая на пару.

- Это сын князя Нузгара Эристави, - ответил Яичкин. – Служит в императорском полуэскадроне. Видать, на побывку приехал к родителям. Его сиятельство сейчас в Москве со всей своей семьей. А с ним дочь генерал-майора Туманова, Софья Андреевна.

Я кивнула, мол, спасибо, поняла. Ага… так он княжич… Вот это дела… Недосягаемая высота. Что ж, каждому своё. Но мне почему-то стало немного жаль. Так, где-то в глубине души слегка кольнуло, но тут же прошло."

"- Прошка! – крикнула я, входя во двор. – Ты волосы с пола смёл? Инструменты почистил?!

- Бегу! – мальчишка вскочил со ступеньки, на которой сидел, закинув ногу за ногу, и хрустел яблоком. – Я мигом!

Вот засранец!

Глава 28

Глава 28

Дядюшка обиделся основательно. Он сам поднялся в свою комнату и закрылся изнутри, заявив, что объявляет голодовку. Повариха долго сокрушалась по этому поводу, но я не особо переживала, потому что уже поняла характер Тимофея Яковлевича. Он был истеричен, а это лечилось только полным игнором.