Официально штаб находился в Моздоке, но командующий проживал в станице, там же находился оперативный отдел штаба. А вот тыловые службы занимали то самое здание, на котором до определенного времени висела памятная доска. Потом ее сняли. Того моста, которым сейчас пользуются жители Моздока: рядом с железнодорожным, не было. Была станица Предмостная, левее, если со стороны Терской смотреть. Там, через западную оконечность острова был проложен мост на 50 тонн. К нему от рынка подходила улица братьев Дубининых. Для тех, кто не знает, кто это такие, и путает их с пионером-героем, это изобретатели перегонного куба, с помощью которого довольно долго разделяли светлую и темную части нефти и получали керосин.

В городе Моздоке им был установлен памятник, и от него отходила улица их имени. Теперь она носит гордое название «Тупик братьев Дубининых». Прямая перегонка нефти и вправду оказалась тупиком, но даже в годы войны у нас таким образом перерабатывали нефть, получая бензин, соляр, керосин и мазут, кровь моторизованной армии. Гитлер и рванул сюда за этой «кровью». И совершил ту же ошибку, что и в той войне, которую мы знаем. В первую очередь, его интересовала нефть! Даже издал карту, где были обозначены все месторождения Предкавказья. Чтобы быстрее усилить группу армий А, после взятия Ростова они повернули направо, к таманской нефти. Так вывозить ее в Румынию было бы проще. В Плоешти кубом Дубининых уже не пользовались, а использовали разработанный в СССР, но запатентованный в США, метод каталитического крекинга. Можно сколько угодно восхищаться умом и предпринимательской жилкой бывшего генерал-лейтенанта царской армии Ипатьева, но он руководил группой инженеров, занимавшихся этой проблемой в Москве в 20-30-х годах. А когда он выехал для лечения страшного и неизлечимого заболевания из СССР в Германию, то неожиданно для всех немедленно излечился от рака, переместился в США, и, не ведя никаких исследований, быстренько запатентовал каталитический метод и стал миллиардером. Иначе как воровством это и не назвать. Недаром его обратно в СССР не пустили, хоть и просился в конце жизни.

Маршал принял меня в палисаднике у хаты, где он, в галифе и майке, в тапочках на босу ногу, изволил чаевничать, поглощая румяные блины с вареньем и топленым маслом.

– Садись, комиссар, поснедаем. Пошто задержался? Третьего дня ждали. – За простецким выражением лица он пытался скрыть свое недовольство задержкой. Я не стал говорить ему о том, что происходило под Ленинградом.

– Тащ маршал, я получил приказание прибыть в Москву 2 августа, в ночь на третье. Назначение получил утром, сегодня, 4 августа. Днем третьего, по приказу Ставки, вывозил новые немецкие танки из Мги. Мое перемещение сюда Ставка увязала с вывозом этих трофеев.