Сорок восемь долговременных огневых точек на участке в 1,7 километра просто перестали существовать, а батальон не остановился, он двинулся вперед, но не цепями, а короткими перебежками, отстреливая прикрывающими снайперами любые попытки ему помешать. Работали и гранатометчики, осколочными и кумулятивными. Когда до окопов оставалось метров шестьдесят, я приказал поднять полк в атаку, но огня по ним никто не открыл. Оставшиеся в живых немцы рванули в Малуксу – и попали под собственные пулеметы, которые в темноте их добили. У немцев под Виняголово образовался отличный мешок.

322-й пехотный полк попытался отбить у 941-го полка этот кусочек, но там узкая полосочка, по которой требовалось наступать, а мои ребятки там уже управляемое минное поле поставили. Потеряв половину батальона, немцы откатились. А мы, воспользовавшись Федюнинской гатью, ушли без потерь, что, собственно, от нас и требовалось.

Но просто так это дело не закончилось! Был назначен строевой смотр, и не кем-нибудь, а начальником Генерального штаба. Утром он прибыл в Назию, на станцию Жихарево. И в результате возник приказ, предписывающий всем командующим армий строить потешные городки и гонять пехоту, как мышь веником, до седьмого пота, отрабатывая элементы боя в той местности, на которой предстоит действовать.

С этого момента только пополнения и боеприпасы, техника и средства связи хлынули буквально рекой. Был одобрен мой план создания мотострелковых полков с непосредственной танковой поддержкой. Короче, зеленый свет по всем направлениям, и это еще до того, как 327-я закончила полное комплектование. Василевский обещал лично проследить, чтобы у меня было пять корпусов. Но обещания – это хорошо, но противник начал шевелиться на юге, поэтому «река и поток» существовали лишь некоторое время. К началу наступления Волховского фронта я имел две полностью готовых дивизии, всю артиллерию, авиацию и три танковых бригады, если считать по старым штатам.

С генерал-лейтенантом Сухомлиным у нас создался отличный «тандем»: подготовку операций он взял на себя и с удовольствием ждал «экзаменов» в моих батальонах. Человек он был вежливый, всегда обращался только на «вы», как только собирал полностью все сведения по очередной операции, то звонил и просил разрешения подъехать, четко согласовывая взаимодействие.

Обкатать мы успели с ним девять батальонов, существенно улучшив позиции 54-й армии по обеим сторонам Погостского выступа. В частности, четыре раза предпринимались рейды по тылам противника в район строительства им новой линии обороны на реке Кусинка, где был ликвидирован склад мин, около 10 тысяч штук, подготовленных немцами для установки в минные поля.