А ещё капли закапать, я скажу какие, ну и… повязку, наверное, наложить.

— Ща всё будет, — заверил меня зачинщик наших бед и уже через пару минут умотал в аптеку, пока мы с Костей медленно побрели в сторону их дома.

Как подписалась на эту авантюру, я так и не поняла.

***

Спустя годы после той нелепой встречи у меня в голове всё ещё не укладывалось, где были мои мозги, когда я согласилась пойти на чужую квартиру с двумя совершенно незнакомыми мне парнями. Муки совести за подбитый глаз, приправленные ощущением попранной гордости из-за стычки с Дерзким, неожиданно образовали ядерную смесь. Не знаю, что я хотела ему доказать: что ничего не боюсь или же что могу быть хорошим врачом. А может быть, всё дело было в Нечаевской наглости, которая попросту обескураживала?

Жили они недалеко от моего общежития в старенькой пятиэтажке, из которой уже потихоньку начинали вываливаться кирпичи. Квартира была съёмной, тесной, но на удивление чистой. Тесная прихожая, кухня размером с почтовую марку и скромная комната с пожелтевшими от времени обоями и минимумом мебели.

— Мы тут временно, — отчего-то смутился Костя, который даже успел проморгаться по дороге.

Я была напряжена, но отнюдь не из-за скромности обстановки.

— Всё нормально.

Пока Илья бегал в аптеку, я ещё раз осмотрела подбитый глаз. Пациент хоть и щурился сильно, в целом выглядел молодцом.

— Видишь что-нибудь?

— Плохо и с… мушками.

— Нужно обратиться в больницу, — стушевалась я. — На первый взгляд всё в порядке, но я не офтальмолог, да и… вообще, в таких ситуациях порой нужно специальное оборудование.

— Никуда я не поеду, — отмахнулся Костя. — Можно подумать, что впервые в глаз получил.

— Тогда тем более…

— Ну уж дудки. Ты порывалась меня лечить, вот и лечи.

Наверное, всё же не зря он дружил с Ильёй, занимать наглости обоим не приходилось.

В древнем холодильнике «Бирюса» нашёлся пакет замороженных пельменей, который я и использовала в качестве холодного компресса, завернув его в чистое кухонное полотенце.

Выдав короткий инструктаж, как правильно прикладывать «холод», я замолкла, едва не забившись в противоположный от Кости угол дивана. Не то чтобы я его боялась, но было неловко. Чинно сложив руки на коленях и выпрямив спину, словно линейку проглотила, я гипнотизировала советский ковёр с замысловатым узором.

Козырев тоже молчал, явно не зная, о чём говорить.

И лишь минут пять спустя, когда оба уже были готовы взвыть от обоюдного ощущения неловкости, Костя вдруг попросил:

— Ты только не подумай, что мы алкаши какие. Просто… Илья недавно из армии дембельнулся и…

— … и празднования затянулись, — продолжила я за него.

— Да нет, просто вечер такой. Расслабиться захотелось.

— Расслабились?

Ответить он не успел — под оборотами ключа заскрежетал замок.