Панический крик так и застрял где-то в гортани, встретившись там с дыхательной трубкой, правда, и об этом я тоже пока не знала, придя в ещё большее смятение от происходящего и попытавшись покрутить головой в разные стороны, чтобы осмотреться. Пока чьи-то руки не поймали меня.

— Тс-с-с-с, Нина, успокойтесь. Вы интубированы…

Зрение возвращалось медленно, сквозь слёзы и резь в глазах фокусируясь на незнакомом лице.

— У вас было лёгочное кровотечение, пришлось провести оперативное вмешательство.

Врач говорил медленно и спокойно, как с маленькой, но я продолжала смотреть на него полными ужаса глазами, не в силах вспомнить ничего из того, что было до…

— Вы меня понимаете? — на всякий случай уточнил мужчина.

— Если да, то моргните.

Я моргнула, скорее на автомате, чем осознанно, но его это удовлетворило.

— Отлично, я сейчас проверю ваши показатели, и, если всё в порядке, мы вас экстубируем.

Вокруг меня засуетилась медсестра, проверяя показания приборов.

— Хотите, позовём вашего мужа? — с налётом восхищения предложила девушка. — Он всю клинику уже затерроризировал, пока вы были на операции и не пришли в сознание.

Мужа? В голове бродил неясный туман, смешавший меж собой обрывки воспоминаний. Мужа я помнила. Правда, в мозгах промелькнул образ совсем молоденького парня, такого, каким он был в день нашего знакомства — дерзким и излишне самоуверенным. Нет, Нечаева я абсолютно точно помнила, а вот всё остальное…

Но несмотря на это, отрицательно покачала головой. Отчего-то видеть Илюху совсем не хотелось. Ни молодым, ни старым…

— Итак, Нина, — наклонился ко мне врач, — сейчас мы будем проводить процедуру экстубации.

Вы понимаете, что это означает?

Опять моргнула. Смешно, но порядок действий при проведении экстубации в сознании я помнила лучше, чем все последние события собственной жизни.

Врач быстро проговорил мне уже знакомый алгоритм, после чего поднял изголовье кровати.

— Ну что, поехали?

Много времени сама процедура не заняла, а вот потом… Потом я зашлась в удушающем приступе кашля, где на каждый спазм тело отзывалось диким приступом боли, особенно в области грудины. У меня даже в глазах потемнело. Опять.

Кажется, там что-то было про оркестр и танцы народов мира… Всё это время медсестра старалась меня поддерживать, а врач услужливо держал наготове маску с кислородом, но их забота лишь раздражала, как если бы они мешали мне заниматься чем-то важным.

Например, разваливаться на части. Судя по ощущениям, мне хотелось именно этого.

Наконец-то задышала сама. Правда, впечатление было такое, словно я училась делать это заново.

«Этап первый. Доставка кислорода из внешней среды в альвеолы», — услужливо подкинул разум ненужную информацию.