— Именно из-за него…

День отработала на автомате, старательно избегая новых встреч с Нечаевым-младшим.

По пути домой на полном серьёзе задумалась: а не крутануть ли руль сторону ближайшего столба?

В памяти бесперебойно крутились воспоминания из прошлой жизни. Первая встреча, ругань с Нечаевым, подбитый глаз Козырева… Смешно, но тогда у меня не было ничего, кроме амбиций, стойкости и пробивного характера, теперь же у меня было всё, ну или почти всё, но самое главное оказалось утерянным — внутренний стержень словно разлетелся на сотни миллионов осколков.

И за это я тоже ненавидела… себя.

Боже, как можно быть такой дурой?! Чтобы не видеть, не понимать, не замечать очевидного, оправдывая, благодаря и восхваляя.

Ощущение чего-то мерзкого заполняло каждую частичку души, хотелось в душ и, желательно, утопиться. Он же спал с ней! Спал! А потом приходил ко мне… И спал со мной…

Меня замутило.

Зуд охватил всю кожу, так и хотелось содрать её с себя, лишь бы не помнить его прикосновений, ласк, поцелуев…

Но смелости врезаться в столб сегодня у меня так и не хватило.

Завтра. Всё завтра.

***

Наверное, мне всё же повезло, и моя внутренняя Скарлетт с её «я подумаю об этом завтра» продержалась почти неделю.

Я даже выработала какой-никакой план действий, искренне веря в то, что смогу взглянуть Нечаеву в лицо, холодно и расчётливо потребовав развода и полцарства в придачу. Что буду делать с царством, представляла плохо, но уж больно сильно хотелось цапнуть супруга за живое, а я уже была практически уверена, что бизнес для него всегда был и есть на первом месте.

Мысли были до странного автоматическими, вроде как так было положено думать в моём положении.

— Нина, где ты и почему я должна врать Илье?! — возмущалась мама, вынося мне мозг своей тревогой в трубку телефона по вечерам.

— Со мной всё в порядке, — каждый раз методично отбивалась я. — Не хочу говорить об этом.

— Да что у вас там такого случилось?!

— Просто… просто мы не можем больше быть вместе в силу… обстоятельств.

Да, я так ничего и не рассказала ей, лишь настоятельно попросив соврать Нечаеву, что я у них, если тот вдруг решит им позвонить. В подробности не вдавалась, боясь признаться в том, что нечаевское «обстоятельство» уже почти как пять лет ходит по этой земле.

Сам же Илья названивал мне ежедневно. И каждый раз я находила странные отговорки, почему не могу с ним разговаривать, выдумывая то встречу выпускников, то больную голову.

А он и не спорил, но злился, отчего-то продолжая держать себя в руках, лишь однажды сорвавшись на грозный рык:

— Да поговори ты со мной!"

"— Я говорю, — отозвалась абсолютно бесцветным голосом.

— Сейчас всё брошу на хрен и приеду за тобой!

Я не испугалась, вдруг решив, что мне даже хочется, чтобы он уже обо всём узнал сам.