— Это всё патетика…

— Когда самолёт? — неожиданно для себя догадалась я.

— Через четыре часа, — не моргнув глазом ответила Ольга Павловна. — И пусть он только посмеет мне помереть, прежде чем я прилечу. Я его с того света достану, чтобы самолично придушить!

Её причитания были настолько выразительны, что я невольно усмехнулась мысли о том, что Петрушевский всё-таки счастливчик, раз его жена, пусть и бывшая, так сильно за него переживает.

— Уверена, что он не осмелится, — пошутила я, мысленно сплюнув и постучав по дереву, лишь бы бывший друг всё-таки оправился.

— Посмотрим, — окончательно пришла в себя Ольга, поднявшись на ноги и тут же переходя к делу.

— Я тебя чего позвала. Я улетаю, Надежда Семёновна отпустила. Но… тут есть некоторая загвоздка. На следующей неделе к нам должен прийти новый ребёнок…

— Осмотреть? — поспешила я с выводами. — Сделаем всё по высшему разряду.

— Нет, я не об этом… Понимаешь, — замялась Оля, — тут такое дело… У нас достаточно особый контингент родителей, и иногда к нам обращаются с очень тонкими просьбами.

Заведующая явно тщательно подбирала слова, вынуждая меня опять напрячься.

— Иногда мы берём детей не под своей фамилией.

— Украденные, что ли? — пошутила я, всерьёз опасаясь, что это может быть правдой.

— Нет, слава богу. Но… Как бы тебе так объяснить… У очень богатых людей иногда рождаются не совсем официальные отпрыски. Они посильно участвуют в воспитании, но афишировать их наличие не спешат, дабы не разразился скандал в официальной семье. Вот они у нас и… проходят по подставным фамилиям.

— Зашибись, — заключила я, передёрнув плечами. У Ильи было много знакомых, кому вполне по силам было записать своё чадо в этот садик.

Интересно, сколько из них могли похвастаться наличием «стороннего» отпрыска?

— Ты не представляешь, насколько зашибись. Но… нам, по сути, до этого нет дела, лишь бы платили. Так вот. Обычно всеми документами я занимаюсь лично. Но тут… поскольку Виталька, сволочь, решил помереть, меня не будет. Надежда Семёновна обещала сама закрыть все вопросы, но тебе всё равно придётся принять медицинскую карту у них. А вот она обычно идёт под настоящим именем, потому что медицина — дело тонкое… мало ли что. Короче, Нино, у меня к тебе просьба.

С этого дня ты слепая, глухая и немая. Считай, что тайна приравнена к государственной…

***

Из Ольгиного кабинета я выходила в смешанных чувствах, ощущая себя то ли полнейшей дурой, которой навешали лапши на уши, то ли… вывалянной в грязи, ибо желания лезть в чужие тайны у меня не было никакого. Но отказать Петрушевской я не смогла, особенно если учесть, на какую уступку мне она пошла… пусть и за совсем не символическую сумму.

***

— Как дела на работе? — вопрос Ильи застал меня врасплох. Вздрогнула.