Обратно спать мы легли в обнимку, вернее, это Нечаев приклеился к моей спине, с чувством прижав к себе и уткнувшись носом мне в затылок.

— Я тебя защитю… — пообещал он нелепо, уже засыпая.

То, что муж был мастером громких обещаний, я поняла давно. И в большинстве своём они действительно выполнялись. Во всём, кроме… нашей семьи. Нет, мне было грех жаловаться на жизнь, но… Но всегда как-будто оставалось какое-то «но».

Сон никак не желал идти. Илья уже давно сопел, а я продолжала пялиться в стену, рассматривая очертания мебели, слабо отсвечивающей в отблесках уличных огней.

Впрочем, перед глазами всё ещё стоял мальчик из сна, с курчавой макушкой и слегка оттопыренным ухом. В голове невольно крутились мысли о том, какими бы были наши дети, родись они на этот свет. По возрасту они вполне походили на моего пришельца из сна.

— Будь сильной, — одними губами прошептала я чужой завет. — Будь сильной.

И пусть говорила я тихо, Нечаев всё равно завошкался, его сон всегда отличался особой чуткостью.

— Опять? Кошмар? Да? — бессвязно пробормотал он, явно борясь с силой притяжения подушки.

И тут на меня что-то нашло. Не иначе как очередной приступ безрассудства.

— Илья, — предельно чётко выговаривая слова, обратилась я к супругу. — Давай ещё раз попробуем ЭКО.

Он сел настолько резко, что я чуть не свалилась с кровати. Сидел молча. Лишь одно его дыхание, нервное и тяжёлое, наполняло нашу спальню. Я же, наоборот, боялась сделать даже лишний вдох, чтобы не дай Бог не спугнуть. Наверное, мы оба понимали, что тема детей была просто обязана однажды всплыть между нами. И как обычно, оба оказались попросту не готовы к этому.

— А если я скажу нет? — наконец-то осторожно поинтересовался он.

— Будет обидно, — храбрясь, отозвалась я, но внутри всё словно обмерло.

— Ты в прошлый раз чуть не погибла, — хриплым голосом отозвалась темнота, ибо я зажмурила глаза, чтобы сдержать накатывающие слёзы. Не так давно я себе торжественно поклялась, что строить из себя жертву обстоятельств при Нечаеве буду по минимуму.

— Наверное, какой-то риск есть всегда, — включила я доктора, — но мой гинеколог уверяет, что сейчас я в норме.

Кроме того, что по неустановленной причине я так и не смогла забеременеть, даже несмотря на полное отсутствие контрацепции в последние пару лет.

Но говорить об этом вслух не стала.

— А если… — что там «если», он так не сказал, оборвав себя на полуслове. Но мы оба понимали, что именно хотел сказать. — В общем, мы же можем попробовать… суррогатное материнство или усыновление.

— Не можем, — жёстко отрезала, позабыв о том, что ещё совсем недавно планировала разреветься. — Я не смогу… принять чужого ребёнка.

Между нами повисла гнетущая тишина. Ощущение было такое, словно здесь и сейчас решалась моя судьба.