Гудки шли один за одним, заставляя сердце судорожно замирать.

— Кто это? — наконец-то через километры расстояний долетело из динамика.

— Пап, это я… Илья.

***

В голове было пусто. Я даже горя-то особого не испытывал, просто тупое оцепенение и вечный холод.

— Ты уверен? — в десятый раз переспросила Карина.

— Да, — жёстко отрезал Костя, — я всё проверил. Послезавтра похороны.

Она с досадой ударила по столу.

— А дядя Ваня?

— Не отвечает, мы звонили… — едва шевеля губами проговорил я.

— Как же так…

Испуг и неясная мне горечь отчётливо читались в её глазах.

На часах было хорошо за полночь, когда мы с Костей ввалились к ним в квартиру. Егор уже спал. К счастью. А Карина… Карина была единственным человеком здесь, для кого мои слова имели хоть какое-то значение. Я не то чтобы рвался именно к ней, но мне абсолютно точно необходимо было, чтобы кто-то ощутил хотя бы часть той утраты, которая вдруг образовалась в моей груди. Чтобы в глазах человека стоял тот же образ моего отца, каким я его знал и… наверное, даже любил.

— Мне очень жаль, Илья Николаевич, — пару часов назад сообщил голос на том конце телефона, когда я объяснил, кем прихожусь господину Нечаеву-старшему, — но ваш отец скончался этим утром.

Тогда мир поплыл перед глазами, и единственное, на что меня хватило — позвонить Козыреву с требованием добыть нужную информацию, прежде чем я достал сигареты из пачки и… всё-таки закурил.

История была проста до безобразия. Ему стало плохо прямо на улице — сердце. Не знаю, давно ли у него были проблемы с ним, возможно, что-то хроническое из шахтёрской жизни, а может быть, возрастное… Но факт оставался фактом: пока прохожие догадались вызвать скорую, пока бригада добралась до него… Умер отец прямо в карете скорой помощи.

— А мама?! — вдруг встрепенулась Каринка. — Про маму что-то… известно?

Если честно, мачеха абсолютно не входила в круг моих интересов, но Павлову неожиданно понял. При всём нашем грузе обид на родителей в такие моменты мы готовы были если не простить, то хотя бы смириться со многим.

Пожал плечами и попросил:

— Костя, узнай.

***

Решение лететь на похороны сложно назвать спонтанным. Но и на обдуманное оно отнюдь не тянуло. Тот факт, что Карина вызвалась лететь со мной, воспринял без особых эмоций. Я вообще, казалось, больше не был на них способен.

Павлова выглядела совсем разбитой.

— Я просто должна увидеть мать… — сдавленно выдавила она на мой резонный вопрос: «Зачем?»

Планировали уложиться меньше чем в одни сутки. Улететь с утра и вернуться вечером. Костя должен был отвезти Егора в садик и лично забрать после.

— Придумаем что-нибудь, — заверил он нас тогда, — посмотрим телевизор, поиграем в приставку.