Поскребла по сусекам чертогов своей памяти и осознала, что информации для полного анализа мне не хватает.

Мысли вновь метнулись в сторону Паши, вмиг повышая уровень тревожности. Как он там? Цел?

Мужчин не было уже минут десять, и это тоже беспокоило. Наверное, мне стоило пойти с ними, так, по крайней мере, была бы при деле и понимала, что происходит.

Тут перед глазами проскочила Серафима, которая уселась своей мышиной жопкой на крышку подпола.

— Вот только тебя мне здесь и не хватало, — заявила я, — а ну-ка, кыш… — начала прогонять её и замерла, глупо уставившись на квадрат крышки. Вероятность была мала, но… во мне словно зажглась надежда, полыхнув ярким огоньком где-то в груди.

Крышка поддалась тяжело, скрипнув петлями. Внизу было темно. Пугающе темно. Один из детских страхов, воспитанный в нас поверьями. Но я велела себе быть смелой и, схватившись за телефон, в который раз за сегодняшний вечер используя его по не назначению, полезла вниз.

Здесь было сыро, но на удивление чисто, если не считать паутину, сотканную пауками в углах подпола. По периметру расположились полки с древними соленьями и пустыми банками, а на полу валялось куча старого тряпья. И больше ничего.

Разочарование больно кольнуло в самое сердце.

— Пашка, — пробормотала я расстроенно. — Где же ты, Пашка?

Ответить мне было некому, и я уже было повернулась обратно, когда куча тряпья вдруг зашевелилась.

***

Людей в моём доме поприбавилось. Не считая Нечаева и шамана, примчавшихся сюда сразу же после моего звонка, нас навестили все близживущие соседи во главе с Василием Анатольевичем.

Пашка сидел у меня на коленях, спрятав лицо в моём плече и вцепившись в мою куртку. Я гладила его по спине, сдерживая слёзы облегчения. Главное, что живой, а со всем остальным мы разберёмся.

Мужчины галдели, наперебой строя предположения о том, что же здесь случилось. И все их высказывания сводились к заключению, что раньше здесь такого не происходило.

— А мальчик, мальчик-то что говорит? — воскликнул кто-то с задних рядов и все уставились на нас. Паха в моих руках сжался ещё сильнее, словно ощущая все эти взгляды кожей.

Попыталась потребовать, чтобы все ушли отсюда, ведь они явно пугали ребёнка. Но голос мой утонул в общей вакханалии. Я уже начинала закипать от злости, но боялась ещё сильнее напугать мальчика. С мольбой в глазах покосилась на Нечаева, и тот на удивление понял всё без лишних слов. Одним лишь словом заставив всех замолкнуть.

— Господа! — рявкнул он, отчего вздрогнул мужичок, которому я когда-то накладывала повязку на отрезанный палец и который так неудачно стоял рядом с Ильёй Николаевичем. — Мы вам крайне благодарны за помощь. А теперь попрошу вас нас покинуть.