Изолировавшись от Нины, соврав жене про срочный отъезд, я уже на следующий день отправился в клинику, специализирующуюся на генетических исследованиях. Там я впервые и увидел его — маленького, щуплого, с синюшными губами и почти прозрачной кожей. Он не тянул даже на трёхлетку, ошибка природы, которая вдруг решила выжить. Больше всего на свете я сейчас нуждался в ненависти к нему. Но Егор стоял, прижавшись к ноге матери, и круглыми глазами смотрел по сторонам — взгляд был скорее любопытным, чем испуганным. Руки-веточки держали потасканного жизнью медведя. И эта его беззащитность неожиданно взрывала мне мозг и разрывала сердце.

Зато Карина на фоне сына выглядела тигрицей, готовой накинуться на любого, кто посмеет обидеть её драгоценное дитя. Я замер на месте, пригвождённый её взглядом, обещавшим мне все земные кары, если я только посмею обидеть Егора.

Сбор биоматериала занял всего ничего, и уже минут через двадцать мы вышли из клиники.

— Давай поговорим? — предложил я Павловой, чувствуя, что не выдержу ещё одной ночи с компании мириада вопросов, терзавших мой ум.

— Думаешь, есть о чём? — зло усмехнулась она, не отпуская от себя мальчика.

— Пошли, — отчеканил я, быстрым шагом направившись в сторону ряда кафешек.

Они шли медленно, девушка подстраивалась под нескорую походку сына, который быстро уставал и останавливался, чтобы отдышаться. Эта его немощность вызывала у меня приступ гнева. Тогда я расценивал его состояние как очередное доказательство того, что он не должен был родиться.

Как назло, из всей вереницы кафешек я умудрился выбрать именно детское с толпой орущей малышни. Тогда мне казалось, что это будет хорошим развлечением для мальчика, пока взрослые будут вести свои беседы.

Но Егор никуда не пошёл, оставшись сидеть с нами за столиком, с неясной мне тоской косясь в сторону детского городка, откуда то и дело доносились радостные писки-визги.

— Что с ним? — как последний мудак бросил я."

"Карина гневно расправила плечи, готовая в любой ответ послать меня в пешее сексуальное, но сдержалась. Ради сына она была готова на всё, но я тогда ещё не знал об этом.

— Тетрада Фалло.

Нахмурился. И пусть я с десяток лет прожил бок о бок с медиком в окружении кучи медицинских справочников, эти два слова оставались для меня пустым звуком.

Карина вздохнула и пояснила:

— Множественный порок сердца. Из-за чего нарушается кровообращение и в лёгкие поступает мало крови.

Дальше последовала куча подробностей, о которых я не желал знать, потому что каждая из них делала Егора всё более и более реальным, напрочь уничтожая пути назад.

— Ему нужна операция, но благоприятный момент упущен.

— Почему?! — властно спросил я, подсознательно упрекая Карину в халатности.