Смогу ли я донести до них правду о том, что случилось в тот день?

Я так боялась рассказывать сразу, понадеялась, что все это не всплывет, что так и останется случаем, о котором надо позабыть!

А теперь…

Опускаю взгляд — мое красивое платье испорчено. Сколько за него отдали денег! Но мама так просила отчима не экономить, чтобы никто не подумал плохо обо мне. Наталкиваюсь на безэмоциональный взгляд охранника.

— Вас ждут, — чеканит он.

Прикрыв глаза, киваю и иду к дому.

Впереди непростой разговор, и я надеюсь, что смогу найти правильные слова, чтобы мне поверили. Ведь если нет… Страшно подумать, что будет.

Но как только я закрываю за собой дверь, вижу маму. Она стоит бледная, потерянная.

— Хасан в кабинете. Ждет тебя.

Снова киваю, понимаю, что должна объясниться, рассказать, как все было. Но едва открываю дверь и захожу в комнату, как вижу отчима, стоящего у стола, а в руках у него — кожаный ремень.

— 3 Аиша —

— Я принял тебя как дочь, — угрожающе тихо произносит он. — Дал свою фамилию. А ты опозорила меня.

— Дядя Хасан, я клянусь, ничего не было, — шепчу, в ужасе глядя на то, как он сжимает ремень.

Он же не ударит меня?

— Мы все видели, что показал нам этот щенок! — кричит отчим. Щелкает ремнем, а я вздрагиваю. — Ты была там? Была в этом номере?

— Я клянусь, что невинна! Моя девственность не тронута! — плачу, испуганно отступая.

— Разве я тебя спросил об этом? Ты. Была. Там?!

— Да…

Впервые я вижу отчима в таком состоянии. Он всегда серьезный, спокойный и разумный. И то, что он взял в жены вдову с ребенком, тоже характеризовало его как мужчину широких взглядов и определенного характера. Мне казалось, что он всегда будет на моей стороне. Пусть и не было между нами сверхдоверительных отношений, но я никогда не боялась его.

А теперь боюсь. Боюсь до дрожи. Ведь в его глазах — дикая злость. Даже ярость. Словно совершенно другой человек."

"— Как ты посмела?!

— Это ошибка!

— Ошибкой было надеяться на то, что ты действительно достойная чистая девушка! — зло выплевывает отчим. Бешенство в его глазах обжигает меня. — С кем ты была? Кто это?

— Я не…

— Что ты не?!

— Не знаю…

Отчим замирает, словно пришибленный.

— То есть ты мало того, что обжималась с голым мужчиной, так еще и не знаешь, кто это? А второй? Ты была с обоими?!

Мне так плохо и страшно, что я вот — вот банально потеряю сознание. Держусь на одном лишь упрямстве.

— Это ошибка…. Ошибка… — твержу, словно заведенная. — Клянусь, это просто ошибка! Я не виновата!

— Не ты была с ним? Не тебя второй вез потом в машине?! Отвечай, поганое отродье! — ревет отчим. — Говорили мне, что дурная кровь принесет мне еще много беды, но я не послушал. Поверил твоей матери, а теперь мою фамилию будут полоскать на каждом углу!

— Дядя Хасан… — срывается с моих губ.