"

"— Говорил же я… — забормотал он, снова усевшись за стол и подперев голову руками. — Говорил, что если какая проверка — Константин крайним будет!

— Не хочешь быть крайним — признавайся! — проговорил Николай, склонившись над санитаром. — Суд учтет твою добровольную помощь следствию…

— Не хотел я его брать! — Огромный санитар захныкал как ребенок. — Говорил, что попадемся…

— Показывай! — потребовал участковый.

— Щас… мне только того… стресс снять…

Константин достал из ящика стола бутыль со спиртом, плеснул в свою мензурку и выпил. Затем с надеждой взглянул на Николая:

— Слышь, капитан, может, тебе тоже налить граммов пятьдесят?

— Я на службе! — отрезал участковый и повторил: — Показывай покойника!

Константин тяжело вздохнул, поднялся и побрел в конец покойницкой.

При этом он так тяжело передвигал ноги, будто на них были пудовые кандалы.

Подойдя к самой дальней каталке, он откинул в сторону простыню и отступил, чтобы Николай мог разглядеть покойника:

— Вот он, голубчик!

На каталке лежал совсем еще молодой человек.

Черты покойников обычно бывают страшно искажены смертью, и специальные работники похоронного сервиса затрачивают немало сил и времени, чтобы придать им достоинство и благообразие, прежде чем показать безутешным родственникам.

За это они берут немалые деньги, но работа того стоит.

Но тот покойник, которого увидел Николай, выглядел настолько ужасно, что никакой визажист для мертвецов не смог бы придать ему приличный вид.

Лицо его было сине-багровым и безобразно распухшим, изо рта вываливался на сторону огромный лиловый язык, словно покойник дразнил участкового.

— Матерь божья! — выдохнул Николай, попятившись. — Это же надо! Кто ж его так?

— Я тут ни при чем! — заныл Константин. — Мне его в таком виде привезли, сказали — пусть денек полежит… потом, мол, обязательно пристроим… а я как его личность увидел, так прямо затрясся! Главное дело, что свой брат, санитар…

— Санитар? — переспросил Николай.

— Ну да… видел я его как-то раз… санитар с психиатрического… временно работал…

Николай поднялся по лестнице и оказался перед дверью психиатрического отделения. Эта дверь была заперта.

Участковый огляделся по сторонам. На площадке перед дверью было темно, никого из персонала тут не оказалось. Тогда он негромко постучал в дверь. Почти сразу заскрежетал замок, дверь приоткрылась, и в щелку выглянул лохматый рыжий тип в серой больничной пижаме.

— Принес? Давай! — вполголоса проговорил он и протянул руку в темноту.

— Ага, дам! — отозвался Николай и дернул дверь на себя. — Потом догоню и еще добавлю!

— Эй, мужик, ты чего?! — заверещал рыжий, пытаясь закрыть дверь.