— Помирает, — всхлипнула Люська, — кто у старых дотов на железяку наступит — обязательно заражение крови будет!

— Сделай, Николай, — настойчиво говорил старик, — что животная зря мучается…

— Да как же это, Семен Степаныч… — запинаясь, заговорил Николай, и Надежда увидела, что этот большой и сильный человек растерялся, — да я и не могу из пистолета-то, у меня оружие табельное, патроны все подотчетные…

— А я тебе ружье дам! — Дед Семен шагнул в дом и вынес оттуда охотничье ружье. — А сам я не могу, сил нет…

С тяжелым вздохом участковый взял ружье и оглянулся на женщин.

— А ну, идите отсюда!

— Стойте! — неожиданно для себя закричала Надежда. — Ее лечить надо!

— Какой там лечить! — отмахнулся участковый. — Собаки сами знают, какую травку съесть, а если у старых дотов поранился — то ничего не поможет… Человека и то едва спасут, если сразу в больнице рану обработают…

— Туда никто не ходит, с тех пор, как двое мальчишек умерли от инфекции, мне в поселке рассказывали, — встряла Люська.

— От инфекции помогают антибиотики, — не уступала Надежда, — Семен Степанович, у меня такое лекарство есть, я зимой болела, вот осталось немножко.

Оно новое, очень сильное…

Действительно, в феврале на Надежду Николаевну напала какая-то непонятная болезнь. Всегда привыкшая считать себя человеком патологически здоровым, Надежда вначале не придала значения упорному кашлю и головной боли — обычная простуда, через три дня пройдет. Однако, когда дней через десять соседи стали жаловаться на шум, который производит Надежда по ночам, муж не выдержал и потащил Надежду к врачу, у нее уже не было сил упираться. Доктор долго отчитывал Надежду Николаевну за легкомысленное отношение к собственному здоровью, после чего выписал ей зверский курс сильных антибиотиков, которые, надо сказать, живо справились с инфекцией.

И вот, собираясь на хутор и по совету мужа, беря с собой аптечку, сама не зная почему, Надежда сунула в пакет оставшиеся капсулы.

Дед Семен смотрел хмуро и недоверчиво, но участковый Надежду поддержал, уж очень ему не хотелось выполнять функции палача для больной собаки.

— Давайте попробуем, а станет хуже, я приеду, слово даю!

Надежда метнулась за лекарством, едва не сшибив по дороге замешкавшуюся Люську.

Она разломала капсулу и половину содержимого растворила в воде, прикинув, что собаке все же нужна меньшая доза, чем человеку. Найда смотрела обреченно, но дала разжать челюсти и проглотила лекарство.

— Теперь вечером, — быстро говорила Надежда, — с одного раза, конечно, не поможет…

Участковый засобирался, пообещав, что непременно явится завтра утром, а там будем решать.

К вечеру собака настолько ослабела, что у нее даже не было сил поднять голову. Дед Семен на Надежду не смотрел.