Из РСУ меня, ясное дело, прогнали, жила месяца два у одного, звать Василий, в метро побирался, квасили с ним на пару, а потом ему по пьяному делу башку кирпичом проломили. Помоталась я по чердакам и подвалам, а после к Дню города милиция капитальную чистку устроила, и отправили меня сюда, на сто первый километр. Ну, здесь меня Николай под присмотр взял, в этот дом поселил, следил, чтоб сильно не пила… потом уж мы сошлись с ним. Если бы только не Анфиса — зажила бы я по-человечески… у тебя, кстати, нету чего?

— Чего? — сдуру переспросила Надежда.

— Сама, что ли, не понимаешь? — Люська взглянула на нее исподлобья. — Винца хоть какого… или наливки… или там настойки овса, на крайний случай…

— Откуда! — Надежда захлопала глазами и попятилась.

— Ну, нет так нет… — Люська затоптала окурок и вздохнула. — Ладно, пойду я… суп у меня варится.

Ночью Надежда не сомкнула глаз.

В комнате у старухи было ужасно тесно и душно, подушка моментально нагрелась, простыня сбилась и уползла куда-то в ноги, а самое главное — Аглая Васильевна ужасно храпела."

"Причем она храпела не тем ровным могучим храпом, к которому можно постепенно привыкнуть, как привыкают люди к звукам проезжающих за окном трамваев, к уличному шуму и даже, говорят, к грохоту Ниагарского водопада. Нет, она несколько минут спала тихо и спокойно, как младенец, так что Надежда уже и сама начинала задремывать, как вдруг старуха резко всхрапывала, издавая такой звук, какой издает бензопила, наткнувшись на гвоздь или на проволоку. Надежду подбрасывало на кровати, она несколько секунд испуганно таращилась в темноту, пытаясь понять, что произошло. Тем временем Аглая Васильевна переворачивалась на другой бок и снова засыпала.

Так повторялось не меньше десяти раз, и, когда на улице окончательно рассвело, Надежда поняла, что выспаться ей уже не удастся.

Встала она измученная, с головной болью и мешками под глазами.

Разглядев свое отражение в мутном старухином зеркале, она тяжело вздохнула и проговорила вполголоса:

— А говорят, что в деревне сказочный сон! Нет, еще одну такую ночь я не переживу!

На улице уже копошилась Люська. Увидев бледную, невыспавшуюся Надежду, она усмехнулась:

— А говорила, что у тебя нет ничего! Выглядишь, подруга, как с крутого перепоя!

— Да спала плохо… — пожаловалась Надежда, — Аглая Васильевна ужасно храпит…

— Так перебирайся в ту комнатку, что наверху, — посоветовала Люська. — Там жить можно, только обои поклеить надо. Я в прошлом годе начала, и обои Николай привез, да расхотела что-то…

После завтрака Надежда вскарабкалась наверх по шаткой скрипучей лестнице. Там обнаружились два помещения.