Но, внемля мольбам девушки, Николо проникал в нее с такой утонченной медлительностью, что его мужская плоть лишь растягивала шелковистую ткань, а не разрывала ее. И когда Мария негромко вскрикнула и на мгновение замерла, Николо остановился, ухватив девушку за подбородок так, чтобы она посмотрела в его лицо.

Бесконечно долго граф вглядывался в раскрасневшиеся щеки, влажно блестевшие, широко раскрытые карие глаза, в которых сквозило недоверие, смешанное с любопытством. Потом сильнее сжал ее подбородок, погладив другой рукой взъерошенные волосы.

— И ты готова подвергнуть себя боли? — с осуждением заговорил он, и в его голосе появились опасные нотки.

Романо слегка пошевелился, чтобы девушка почувствовала отвердевшую плоть. — А ты уверена, что это желание, а не каприз?

Мария чуть не заплакала. Будь она проклята, если потеряет над собой контроль! Гнев и отчаяние приходили на смену страсти, а с ними стыд и явное смущение. Николо опустил ее на постель, и девушка не удержалась от невольного вздоха, испытывая чувство потери. Не спеша граф укрыл Марию и себя простынями и откинулся на подушки.

Девушка не могла произнести ни звука, хотя в голове крутилось множество бессвязных слов. Ну как объяснить, что еще ни один мужчина не вызывал у нее столь сильного желания? Стоит ли откровенно заявлять, что она еще ни с кем не испытала близости. До сих пор.

Мария лежала неподвижно, едва дыша и еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. И все же слезы медленно навертывались на глаза и, скатываясь, исчезали в разметавшихся по подушке волосах.

Ей безумно хотелось выскользнуть из постели, одеться, покинуть дом и, взяв одну из машин, немедленно уехать на виллу, чтобы уже на рассвете упаковать вещички, поймать такси до аэропорта и первым же самолетом вылететь в Нью-Йорк, а затем домой.

Вот только неизвестно, где хранятся ключи и как отключается здесь сигнализация.

— Почему ты не предупредила меня? — нарушил тишину Николо.

Мария не была уверена, что голос ее прорвется сквозь спазм в горле, и поэтому даже не пыталась заговорить."

"Свет, проникавший сквозь приоткрытую дверь ванной, выхватывал в темной спальне угол ковра, комод розового дерева и вешалку. Романо повернулся к девушке и в полумраке увидел, что она потрясена и расстроена.

— Если бы я заявила, что никогда не находилась ни с кем в интимных отношениях, ты бы мне не поверил, — еле слышно выдавила она.

— Да, не поверил бы, — сухо признался граф. — Женщины любят кокетничать, изображая невинность, о которой давно забыли.

Девушка избегала его взгляда, поскольку не желала заметить в его глазах насмешку или — хуже того — ярость мужчины, вынужденного отказаться в последний момент от сексуального наслаждения.