— Разве вы теряете время на деловых встречах? — вежливо поинтересовалась она.

— Делом я занимаюсь в офисе.

— А дома развлекаете гостей?

— Наш разговор весьма деликатный и конфиденциальный, или вы не согласны? — протяжно проговорил граф, заметив, как девушка сжала переплетенные пальцы рук.

Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

— Но сейчас же мы одни.

Его улыбка не содержала и намека на веселье.

— Я понимаю ваше нетерпение, но советую подождать до конца обеда.

Марии стоило немалых усилий сдержать гнев.

— Ну, если вы настаиваете…

Николо обратил внимание, как она расправила плечи и целомудренно положила ногу на ногу.

— Не попробовать ли нам легкого вина? Разбавленного, можно с содовой.

Пожалуй, так легче расслабиться, что Марии сейчас крайне необходимо.

— Спасибо. На три четверти содовой, пожалуйста.

Ах, если бы граф был постарше и не таким видным мужчиной! Не столь сильным и мужественным и не действовал бы разрушительно на ее нервную систему. Прошлым вечером Николо выглядел господином среди полного зала гостей и сумел ослабить ее защитную реакцию.

Но сегодня пока ничего не изменилось.

Его присутствие нервировало Марию. Она сознательно сопротивлялась физическому магнетизму, когда брала бокал из рук графа.

— Вы — фотограф, — утвердительно сказал он, опускаясь в кресло напротив девушки. Двигался он плавно и гибко, как хищный зверь. — Последовали по стопам брата?

Всего лишь светская болтовня, напомнила себе Мария, дегустируя аперитив, холодный, бодрящий, приятный на вкус.

— Джордано старше меня, я обожаю его с детства, — объяснила Мария, находясь во власти дорогих сердцу воспоминаний. — Естественно, меня интересовало все, чем увлекался брат. Фотография сначала стала его страстью, а потом и моей, — заключила она. — Сначала вы занимались снимками в Италии, а затем во многих городах мира.

— Видимо, вы собрали на меня досье? — Граф поднял бокал и сделал большой глоток.

— Небольшое, совсем небольшое расследование. — Его сине-серые безжалостные глаза из-под прикрытых век пронзительно глядели на девушку. — Оно даже не отражает некоторые специфические задания, за которые вы брались.

— Фотографии и даже документальные фильмы не передают ужаса бедности, болезней и голода в странах третьего мира. Отчаяния, которое превосходит гнев. Ощущения полной беспомощности, когда понимаешь, что практически мало чем можешь помочь несчастным людям, поскольку приезжаешь лишь по долгу службы. И, закончив съемки, тут же вскакиваешь в джип и мчишься к первому же самолету, который опять возвращает тебя в цивилизованное общество. Начинается обычная жизнь и приходится делать вид, что страшные картины привиделись в кошмарном сне.