Ох, неужели нас вчера было слышно?

— Брось, краса моя, дело молодое, хорошее, — смеется она и тут же переводит разговор на другую тему, чтобы не смущать меня еще больше.

А мне, и вправду, стыдно перед Милой Захаровной. Осман еще не развелся, а тут я уже прыгнула к нему в постель… Но, с другой стороны, все прекрасно знают, что это был за брак.

Как бы там ни было, а развеяться не помешает, поэтому одеваем Каришку поудобнее, берем с собой коляску и едем с Багрянцевой в ближайший торговый центр.

Время пролетает очень быстро — не могу удержаться и набираю дочке все самое красивое. Бодики, штанишки, платьица, различные шапочки и повязочки… Глаза разбегаются от обилия детской одежды.

— Поль, пойдем поедим, — Багрянцева кивает в сторону турецкой сети ресторанов, и я не могу ей отказать. Тем более, что Каришка уснула, а значит, у меня есть двадцать минут для спокойного перекуса.

Уже сидя на мягких диванчиках, чувствую, что меня немного отпускает. Мила Захаровна права, Осман обещал, что с ним ничего не случится, а его обещание всегда дано не просто так.

— Поль, а расскажи, как вы с Османом познакомились? — Багрянцева подпирает рукой щеку и готовится слушать.

Она, порой, бывает очень сентиментальной. Но это только придает ей мягкости и шарма.

— Мы с Османом… — начинаю я, улыбнувшись, однако тут же замолкаю на полуслове."

"Холодок пробегает по спине, когда я вижу в толпе того, кого не должна видеть.

Нет, Господи, как такое может быть?! Я сошла с ума???

Мой отец, он ведь… умер?..

— Полина, ты сама не своя. Что-то случилось? — Мила Захаровна все-таки не выдерживает моего «рыбьего» молчания и останавливает у порога комнаты.

Мы уже приехали домой, но я до сих пор не могу прийти в себя. Такое чувство, будто столкнулся с чем-то потусторонним. Так недолго и в черта поверить и в прочую нечисть…

— Нет, нет, все в порядке. Я просто… устала за день, хочу прилечь немного.

Багрянцева кивает и, проводив нас с дочкой до кровати, уходит.

Хорошая она, надежная, тактичная. Чем-то напоминает мне нашу маму, которая всегда заботилась о нас с Васькой и старалась, чтобы мы выросли опорой друг другу.

Я даю волю слезам, когда остаюсь в комнате одна. Просто… как сегодня помню тот ужасный день, когда нам сообщили страшную новость. Папа умер в тюрьме. Сердце, обширный инфаркт.

Нам ведь с Васькой даже попрощаться как следует не дали, сказали не положено, как бы я не просила взглянуть в лицо хотя бы напоследок.

А потом… я так сильно испереживалась, что у меня начались схватки. В итоге Васька осталась в доме одна, меня увезли на скорой. Там родилась Каришка, и я заставила взять себя в руки.

Получалось плохо — ревела, пока кормила дочь, думала о внезапно ушедшем от нас отце. Несмотря на его сложный характер, мы с Васькой очень его любили.