– Вы уверены, что ваша дочь не от Арсения? – спросила я, уводя беседу в иное русло, не касающееся сборов. – Вы мне не лжёте, Лидия?

– Нет! Нет, вы что, Милена? – откликнулась Лида так скоро, что у меня возникло чувство, что она или была готова к этому вопросу, или уж точно не лгала.

По крайней мере, сейчас.

– Вы что… Никуся Валеркина. – Она горестно поджала губы и уставилась в чашку чая. – Она Валеркина, и у меня, помимо страха потерять дочь, ещё и ужас от того, что с ним я тоже могу расстаться навсегда.

Я понимала, о чём она. Лидия видела продолжение умершего возлюбленного в своём ребёнке. Если Ники не станет, Валерий тоже исчезнет бесследно.

– К тому же, – вновь подняла она на меня взгляд, – вы же не думаете, что я бы не воспользовалась возможностью просить Арсения стать донором костного мозга для Ники, если бы он был ей родным?

Я смотрела на Лиду и задавалась вопросом – могу ли я ей верить? У нас с Куриловым за все девять лет, что мы были вместе, не нашлось бы и отчасти похожего случая. Моя уверенность в Арсение была непоколебимой все эти годы. И, пожалуй, со временем я могла бы попытаться его простить за многолетнюю ложь, если только теперь они с Лидой говорили правду и между ними не было никакого интима.

Хотя, конечно, то, что сделал Курилов, на первый взгляд казалось непростительным. Но мы с ним прожили прекрасные годы вместе, едва ли не треть жизни, которая была хорошей. Даже очень. Поэтому я просто обязана была разобраться досконально, а не рубить с плеча.

Пока думала об этом, Лидия продолжила, что стало для меня ключевым поводом озвучить свои условия.

– К тому же, врачи склоняются, что этот вид онкологии может передаваться наследственным путём по отцовской линии. Если бы Курилов был папой Ники не только по документам, я стала бы первой, кто настаивал на том, чтобы ваших детей обязательно обследовали и впоследствии держали бы ситуацию под контролем.

Настаивала бы она… От слов Лиды по телу моему прошла дрожь, а ужас, застывший в сердце, едва не сковал его коркой льда.

– Лидия, у меня будет ряд условий, если вы хотите получить помощь, – сказала я притворно спокойным тоном и мысленно выругалась, когда на лице сидящей напротив женщины появилось выражение такой надежды, которая бывает, пожалуй, только у приговорённого к казни, которому судья зачитал оправдательный приговор.

– Я слушаю вас, Мила.

Сделав глубокий вдох и взвешивая каждое слово, я проговорила:

– Первое – хочу, чтобы был проведён тест ДНК. Я должна быть уверена в том, что вы с Арсением говорите правду. Если он действительно отец только по бумагам, я готова помочь. Но не через свой блог – его касаться я не позволю. А через фонды, с которыми я иногда сотрудничаю. Если же Курилов папа Ники – он поможет вам финансово. Я посодействую.

Я лгала.