Он каждый раз с обожанием смотрит на то, как я суечусь в таверне или харчевне, как устраиваю нагоняй задремавшему с похмелья конюху, грозя его уволить, как дирижирую на кухне, придумывая новые рецепты.

— Я соскучился, — шепчет Родер, прокладывая цепочку поцелуев по шее от уха к плечу.

— Мы не виделись всего пять часов, — усмехаюсь я, чувствуя, как вся кожа покрывается мурашками.

— Без тебя время идет час за неделю, — отвечает Родер, приспуская платье с моего плеча. — Грон тоже ворчит, что слишком долго.

Закапываюсь пальцами в волосы своего мужа и тяну к себе, чтобы поймать его губы своими. Я с ним согласна. Время, когда мы рядом, кажется, бежит галопом, а когда порознь — ползет улиткой.

Никогда бы не подумала, что два года могут так незаметно промелькнуть. Два удивительных года, омраченных лишь тем, что у нас так и не появилось наследника.

Для всех вокруг это было нормально и ожидаемо: у Ариеллы не было искры, она не могла родить ребенка дракону. Родер тоже ни разу даже не заикнулся на эту тему.

Только вот у меня на душе было сумрачно. Казалось, что чего-то не хватает. Может, отчасти поэтому я столько времени проводила за заботами в таверне. Но…

— Мне кажется, скоро исполнится твое желание, — шепчу я Родеру в губы, ловя его взгляд.

— Какое? Снять с тебя платье? — он хищно улыбается и совершенно бесстыдно сжимает мою грудь даже сквозь одежду.

— Нет, перебраться в Сиртанию.

Он отстраняется и, прищурившись, смотрит на меня, отставив в сторону все заигрывания.

— В чем проблема? — жестко спрашивает он. — Кто-то что-то имеет против таверны?

— Нет, — закусываю губу, пытаясь сдержать улыбку.

— Не поверю, что ты или Ириди внезапно воспылали любовью к тихой уединенности драконьих земель, — Родер пытается шутить, но я чувствую, что он напряжен.

— Нет.

— Тогда что?

— В скором времени кое-кто поставит нашу тайну под большую угрозу, — намекаю я.

Он молчит достаточно продолжительное время, пытаясь понять меня, а потом его глаза удивленно распахиваются. Родер сгребает меня в объятия, потом обхватывает ладонями лицо и покрывает его поцелуями.

А между ними снова и снова повторяет: «Я тебя люблю. Моя единственная. Моя родная. Моя истинная». Мне только остается вторить ему: «Мой любимый. Мой дорогой. Мой истинный».

Эпилог

— Генерал Тарден! Что же вы не предупредили, что прилетите! Я бы испекла ваш любимый тыквенный пирог. Ну да ничего, я сейчас поставлю!

У нас нечасто бывают гости, поэтому появление Тардена, да еще спустя столько лет, оказывается неожиданным. Но, надо сказать, радостным для меня: я уже успела заскучать, хотя старшая дочка-непоседа и малыш, который, кажется, уже всеми силами хочет оказаться снаружи, не дают сильно расслабиться.

Тарден проходит за мной на кухню и, кажется, чувствует себя неуютно.