Только войдя сюда, он наверняка сразу заметил и то, как я смотрю на Айтину, и то, как мне хочется сжать ее в своих объятиях, спрятать от всего мира и не выпускать больше.

Ну и еще стереть с ее лица все эти белила и ненужные румяна. И где она только их достала и зачем? Она без них, даже со своим шрамом хороша.

— Ну раз ты с такой уверенностью говоришь, я спорить не буду, — Вард снимает камзол и разминает шею.

— В столице неспокойно?

Он не отвечает, только хмурится и качает головой. Значит, на внешнеполитической арене тоже не все гладко, иначе бы Роувард не выглядел так же, как я. Драконы хоть и сильнее людей, но отдых им нужен.

Айтина подает пшенную кашу с тыквой и свежий хлеб мне и Варду, ставит на стол горячий чайник, от которого распространяется приятный мятный аромат, а потом уходит. Я даже испытываю разочарование, что она не захотела остаться: она же всегда старалась быть в курсе событий.

— Все же пойду прогуляюсь, — говорит она, а я, как бы ни хотел обратного, решаю не останавливать ее.

— Сначала о деле или о личном? — подкалывает меня Вард.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, — рычу я.

— Да? А напрасно. Она у тебя явно интереснее, чем у меня. Сбежавшая жена, внезапная любовь, — продолжает ерничать Роувард.

Кажется, страна может остаться без главного переговорщика.

— Ладно-ладно, я понял, сейчас не до этого, — Вард пробует кашу и прикрывает глаза. — Но должен заявить со всей ответственностью, что ты нашел сокровище. Только во имя Праматери, не упусти ее.

— Я же сказал, что…

— Успокойся, — он сразу же становится серьезным. — Знаешь же, что шучу.

Знаю. А еще знаю, насколько он оказывается близок к правде. К тому, что Айтину действительно еще надо суметь удержать.

Вард очень быстро переходит к делу. Я рассказываю ему обо всех последних событиях, в том числе о том, что Вилления рассказала о странном поведении опекуна Ариеллы. На нескольких званых вечерах он, напившись до неприличного состояния, что-то рассказывал о бесконечной жизни и богатстве. О том же, о чем вещал Ойлин.

Упоминаю о символе связи, который Анна видела на запястье Фирхомбахера и который мы обнаружили у орка. Но у нас нет никаких сведений о том, связывались ли они между собой или… тут замешан кто-то еще.

— А еще… Орки боятся тыкв, — говорю я. — А съеденная тыква придает сил в бою против этих тварей.

— Вот прямо так? — Вард удивленно смотрит на меня и на пустую тарелку. — То есть я сейчас непобедим?

— Это не так работает, но… Примерно суть ты уловил, — хмыкаю я.

— Но почему?

— Темные ритуалы, — медленно говорю я и молчу, чтобы удостовериться, что до него дошло.

— Те самые?

— Да… Не совсем ясно, откуда у них эти знания, — продолжаю я. — Но несомненно, мы сейчас имеем дело именно с тем, что по легендам разрушило наш мир.